Дюна
Шрифт:
В изумленной тишине корабля император внимательно оглядел лица своих приближенных. Глаза у всех были широко раскрыты — люди все еще не могли поверить в то, что произошло. Раскрасневшаяся от волнения старая Предсказательница правды стояла, как черная тень, с надвинутым на лоб островерхим капюшоном. В поле зрения императора попали выжидательные лица обоих представителей Союза — они были единственные из всех, кому хоть как то удалось сохранить присутствие духа. Тем не менее один
— Мы не могли знать как обернется дело.
А его высокий спутник, снова закрыв глаз рукой, холодно присовокупил:
— Но и этот Муаддиб тоже ведь не мог знать!
Эти слова вывели императора из состояния шока. Он с видимым усилием удерживал рвущиеся с языка бранные слова, поскольку они все равно не достигли бы цели: единственное, на что был нацелен разум навигаторов Союза, — это невозможность увидеть ближайшее будущее на этой равнине. Неужели эти двое так зависят от своего дара, что потеряли надобность и в своих глазах, и в своем разуме? — дивился император.
— Преподобная мать, — сказал он, — мы должны составить план. Она отбросила на спину капюшон и немигающим взором посмотрела ему прямо в лицо.
Взгляд, которым они обменялись, таил в себе полное взаимопонимание. У них осталось одно оружие, и они знали какое: предательство.
— Вызовите графа Фенринга из его покоев, — сказала Преподобная мать.
Падишах-император кивнул одному из своих приближенных, и тот поспешно вышел, чтобы исполнить приказ императора.
Он был воином и мистиком, великаном-людоедом и святым, хитрым и невинным, рыцарски-благородным и безжалостным, меньше чем Богом, но больше чем человеком. Побуждения Муаддиба не поддаются измерению обычными стандартами. В момент своего триумфа он видел уготованную ему смерть, но все же принял представительство. Можете ли вы сказать, что он пошел на это ради справедливости? Тогда какой справедливости? Помните, мы говорили о Муаддибе, который велел делать барабаны из кожи своих врагов; о Муаддибе, который отрицал все, что давало ему его герцогское прошлое. Он отмахивался от него и говорил: «Я — Квизатц Хедерах, и этого вполне достаточно».
В вечер его победы Пола Муаддиба с почетом проводили в резиденцию правителя Арраки, некогда занимаемую Атридесами. Здание оставалось в том виде, в каком его оставил Раббан, не пострадало почти ничего, хотя грабители из города и побывали здесь. Часть мебели в главном холле была перевернута и разбита.
Пол вошел через центральный вход, сопровождаемый
— Я вспоминаю день, когда мы с твоим отцом впервые вошли в этот дом, — сказал Гурни. — Мне тогда не понравилось это место, а сейчас оно нравится мне еще меньше. Любая из наших пещер была бы безопаснее.
— Он говорит, как настоящий Свободный, — сказал Стилгар и, заметив, что его слова вызвали на губах Муаддиба холодную усмешку, добавил: — Ты будешь переделывать этот дом, Муаддиб?
— Это место — символично, — сказал Пол. — Здесь жил Раббан. Заняв его место, я показал, кто победитель. Осмотрите дом, ничего не трогайте, только убедитесь в том, что Харконнены не оставили здесь ни своих людей, ни своих игрушек.
— Как прикажешь, — сказал Стилгар и с явной неохотой отправился выполнять приказание.
В холл, таща за собой оборудование, торопливо вошли связисты и принялись устраиваться возле массивного камина. Охрана Свободных, усиленная оставшимися в живых федайкинами, занимала места вдоль стен холла. Люди перешептывались, бросая вокруг подозрительные взгляды. Это место слишком долго было для них враждебным, чтобы они так сразу к нему привыкли.
— Гурни, пусть пошлют за моей матерью и за Чани, — сказал Пол. — Чани уже знает о смерти сына?
— Ей было послано сообщение, мой господин.
— Создатели отведены из долины?
— Да, мой господин. Буря почти улеглась.
— Каков урон, причиненный бурей?
— На посадочном поле и в хранилищах спайса — очень значительный. Как от битвы, так и от бури.
— Я думаю, нет ничего, что не могло бы быть восстановлено с помощью денег.
— Кроме жизней, мой господин, — сказал Гурни, и в голосе его послышался упрек, как будто он хотел сказать: «Давно ли Атридесы стали беспокоиться о вещах, когда в опасности люди?»
Но Пол сосредоточил внимание на внутреннем видении и тех видимых ему дырах в стене времени, что все еще лежали на его пути. Сквозь каждую из таких дыр уносился вдаль по дорогам будущего джихад.
Он вздохнул и прошел к замеченному у стены креслу. Когда-то оно стояло в столовой и, могло статься, служило его отцу. Но сейчас оно было лишь предметом, который мог помочь ему одержать победу над усталостью и скрыть ее от окружающих. Он сел, поправив плащ и ослабив застежку стилсьюта у шеи.
— Император все еще скрывается в останках своего корабля, — сказал Гурни.
— Теперь его можно перевести сюда. Харконненов еще не нашли?
— Все еще ищут среди мертвых.
— Каков ответ с кораблей наверху? — он указал кивком головы на потолок.
— Ответа еще нет, мой господин.
Вздохнув и поудобнее устроившись в кресле, Пол сказал Хэллеку:
— Приведи ко мне пленных сардукаров. Мы должны послать сообщение нашему императору. Пришло время обсудить условия.
— Да, мой господин.
Пламенев. Книга XII
12. Пламенев
Фантастика:
аниме
уся
сказочная фантастика
фэнтези
рейтинг книги
Весь цикл «Десантник на престоле». Шесть книг
Десантник на престоле
Фантастика:
альтернативная история
рейтинг книги
Год 1942 — «учебный»
Документальная литература:
биографии и мемуары
рейтинг книги
Собрание сочинений. Том 50
Научно-образовательная:
философия
рейтинг книги
Жрец Хаоса. Книга II
2. Зов пустоты
Фантастика:
аниме
фэнтези
попаданцы
рейтинг книги
VBA для чайников
Компьютеры и Интернет:
программирование
рейтинг книги
Шайтан Иван 6
6. Шайтан Иван
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
историческое фэнтези
рейтинг книги
История античной эстетики (ранняя классика)
Научно-образовательная:
философия
рейтинг книги