Чтение онлайн

Кажется это никогда не закончится. Острая боль пронзает скулу, швыряя мою голову об пол. Перед глазами крутятся все альбионы иных галактик и застилает красная пелена...

Открыв глаза, нахожу себя все там же. Скрюченной в кабинке душевой. Сверху все так же льется теплая вода. Боли нет. Ничего нет. Вокруг тишина. Сколько я пробыла в отключке? Не знаю.

Поднимаюсь на подгибающиеся ноги и шаг за шагом, держась за стенку, выползаю наружу. Смотрю в зеркало. Это все та же я. Ни в какое чудовище или оборотня я не превратилась. Никаких изменений нет. Только через чур бледное лицо, бескровные губы и...Господи,

едва заметный белесый шрам у виска.... Откуда он?! Клянусь ещё утром ничего не было! Абсолютно ничего!!! Может я сплю? Ущипнув себя за руку, поняла что видение не изменится.

Черт в душе не представляю, какое влияние имеет на меня этот придурок Матвеев, но именно рядом с ним я словно не я. С Сашей тоже было. Но не так явно и сильно. Там я полностью осознавала себя! А со Славой... Будто провал памяти. Я даже не помню, сказала ли я ему что нибудь. И как попала домой...

Вывод напрашивается сам собой. Я и на километр к нему больше не подойду! Мне страшно. Дико страшно.

Закрываю все окна и дверь наглухо, залезаю в постель, укрываясь с головой одеялом, прижимая к себе тепленькое тельце Жака и проваливаюсь в глубокий сон без сновидений...

Так и живу несколько следующих дней. На учебу ехать боюсь. Вдруг он меня там подкараулит? Смелости хватает только на короткие прогулки с собакой утром и вечером и то недалеко от подъезда, чтобы в любой момент успеть сигануть внутрь.

Когда уже Новицкий вернётся?! Мне до одури страшно одной. Мне нужно, чтобы хоть кто нибудь сказал бы мне, что я не схожу с ума!

Девчонкам сказала, что заболела. Вылизала всю квартиру до блеска сверху донизу. На пятый день решила заняться домашними заданиями. На небе сверкнула молния и послышались раскаты грома. Гроза будет... Думала в полмозга, включая подходящий моему настроению фильм. Писала конспекты, краем глаза поглядывая, как одинокая блондинка бежит по лесу от столетнего трупа, который умудряется ее догонять, разваливаясь при этом на куски. Что за тупой фильм? На особенно трешовой минуте чувствую, как щенок подорвался с моей спины, где до этого сладко дремал, и заливисто затявкал.

Пока я стою как замерший в последние мгновения своей жизни кролик, он продолжает надвигаться на меня будто темный, несокрушимый айсберг. Я чувствую себя тем самым Титаником. Вот вот произойдет столкновение и я затону. Нет альтернативы. Нет спасения. Нет надежды на чудо. Я ведь прекрасно знала с кем начинаю встречаться, но осознавала ли четко насколько это будет страшно. Думаю нет. Я ещё никогда так сильно не боялась. Даже от нашего зрительного контакта. От дыхания. От нахождения в одной комнате. В его зрачках плещется что то темное, похлеще ада. Самое пекло. И оно уже засосало меня. Поглотило. Не убежать. Не спрятаться. Вселенная задрожала. Вспыхнула и взорвалась. Вот именно таким я его ещё не видела. Кажется, что если я сделаю хоть одно движение или скажу хоть слово, то он меня разорвет на части. Прожует и выплюнет.

Когда он протянул руку и жёстко сминая мою футболку на груди, дёрнул к себе, я реально думала, что всё... Но Саша просто ...обнимает меня. Крепко крепко. Прижимая к своей груди сильно. Не оторваться. Не отделиться. Не вырваться. Не отступить. Он сжимает так сильно, что ещё немного и кости жалобно

хрустнут, но почему то в этом объятии я улавливаю такое отношение, словно я хрустальная ваза и вот вот разобьюсь. Но этого не случится. Он удержит. У него хватит сил удержать нас обоих. Я знаю, что хватит.

– Черт, я думала...ты меня сейчас убьешь...
– вырывается помимо воли. Слова слышатся глухими и неразборчивыми, потому что я зарываюсь лицом ему в куртку одновременно поднимая руки и вцепляясь пальцами в кожанку. Даже в холодной и мокрой одежде он ощущается горячим, как раскаленная печка. И это даже хорошо, что он меня держит не то я бы непременно упала.

Он с силой проводит по моей спине, но даже это движение ощущается бережным. Дрожь прошибает тело и я вздрагиваю. Одинокая слезинка скатывается по щеке, сливаясь с каплями дождя. Саша чуть отодвигаясь, берет меня за подбородок, поднимая лицо и заглядывая в глаза, из которых уже вовсю бегут соленые дорожки.

– Ты плачешь? Б..дь я тебя так сильно напугал? Черт, прости, малыш.

Он снова хмурится. Я изо всех сил пытаюсь справиться с истерикой и перестать плакать, но что то внутри сломалось. Как разломанный конструктор, из которого вытащили детальки. Мне было так жутко все эти дни и одиноко. И вот почему то прямо в эту минуту я полностью ощущаю себя. Лишь себя. Без посторонних эмоций и незримого присутствия. Я это я и никто больше...

– Я никогда не сделаю тебе больно. Слышишь меня? Не нужно так меня бояться. Никогда, Мира...

Я зачарованно смотрю в его глаза. В горящие безумным огнем зелёные бездны и падаю в них. Ныряя глубоко. Погружаясь полностью. Страх постепенно проходит, сменяясь... Чем? Надеждой? Уверенностью? Привязанностью? Благодарностью? Или...

Стопарю себя, обрывая ненужные мысли. Я не должна так сильно погружаться в него. Потому что если я отпущу себя и позволю хотя бы на миг вообразить, что...он раздавит меня. Всему рано или поздно приходит конец. И если я влюблюсь в него, наступит мой глубочайший финал. Я не должна зацикливаться! Не должна привыкать! Не должна чувствовать...

И всё же я стою, даже не шевелясь и не пытаюсь вырываться, когда он начинает наклоняться к моим губам... В шаге от срыва... В миге от безумия... Но как же это сладко...

Громкий лай заставляет нас одновременно содрогнуться, как электроды в спаеенной схеме. Разьедениться, оставляя друг в друге частичку себя.

Одновременно опустив головы вниз, видим как Жак, цепляясь крошечными коготками за его штанину, карабкается вверх, заливаясь громким лаем. Мой же ты хороший! Настоящий мужчина! Защитник! Не сговариваясь, смеемся, когда Саша тихонько отдирает его от своей ноги за шкирку поднимая в воздух и осматривая. Малыш дёргается в попытке достать зубками его ладонь.

– Не хочешь познакомить меня с сыном, пока он меня не сожрал?

Я не могу остановить приступ хохота, стирая ладонью с щек остатки влаги и забирая щенка на руки. Малыш прижимается ко мне, подозрительно косясь на незнакомца и пытается облизать щеки и нос.

– Конечно. Фу, Жак, нельзя. Это свои. Знакомься с папочкой! Не бойся, малыш, он тебя не обидит!

Тьма исчезает из зелёных глаз, рассеиваясь словно грозовые тучи за окном. Дождь стихает. И в комнате будто становится светлее и теплее.