Чтение онлайн

– Мирослава! Почему завтрак ещё не готов?! Поторапливайся, а не то девочки опаздают на учёбу! Может хватит уже мять лицом подушку?!

Как же я уже двое суток без сна. Организм едва справляется с нагрузкой из трёх домашек, готовкой, уборкой, глажкой и прочими прелестями жизни без домработницы. Нахрена она нам спрашивается, если есть я? Мне же и так нечем заняться. Пусть хоть по дому помогает, чем без дела дрыхнет целыми днями! Слова горячо любимой "мамочки", которой за престижный Универ, крышу над головой и мизерные карманные деньги я по гроб жизни обязана и даже и на том свете не расплачусь. Славо богу я хотя

бы не штопаю, вяжу и шью. В наш современный век эти курицы шастают по магазинам целыми днями, меняя тряпки с завидной регулярностью. Старая одежда конечно же достается мне. Не выкидывать же!

Поправив очки в толстой оправе, захожу на кухню, приступая к привычной рутине.

– Ну чего ты такой тормоз?! Где уже мой завтрак?!

– А мой?!

– Мама, скажи ей!

Синхронно заорали близняшки, занимая места за столом.

– Мирослава, не заставляй нас ждать. Порасторопнее пожалуйста. Надо было вставать раньше.

– Я уже почти закончила, мама, - спокойно отвечаю "любимой" мамочке, раскладывая еду по тарелкам и ставя перед ними. Огрызаться глупо и опасно. Уже не раз проверено на своей шкуре. Так что даже и не пытаюсь. Гораздо проще просто согласиться и выслушать все претензии, сжав зубы, чем быть избитой или куковать ночь в холодном, жутком подвале с крысами. И пусть в сказке они как бы друзья Золушки, но я к такой сомнительной дружбе отношусь весьма напряжённо. У нас это взаимно.

Юля и Маша, уже придав своим лицам нармальный вид, смыв маски, бодро приступают к поеданию обильного завтрака. Хм, я думала, что все девушки их типа сидят на строгой диете, считая листья салата, но эти двое жрут, как стая голодных, диких кабанов, умудряясь при этом не толстеть. Осторожно беру вилку в руки...

– Хорош жрать, Мирка.

– Скоро жопа в дверь не пройдет.

– На твоём месте с такой рожей хотя бы о фигуре позаботилась. Даже мамонт меньше весит!
– вот мне реально интересно с ее куриными мозгами, сколько же по ее мнению весит мамонт, если мой вес колеблется между сорока трёх и сорока пяти килограмм в одежде. Это какой то мизерный мамонт, мамонт-лилипут. Интересно, у них были мамонты?

– Только позоришь нас.

– Мирославушка, девочки правы. Девушке нужно следить за собой.
– важно сообщает мачеха, благодаря не знаю какой по счету пластической операции выглядещей моложе своих дочурок-дебилок.

Я отодвинула нетронутую тарелку. В этом доме даже кусок в горло не лезет. Подняла свои "жирные" килограммы и уйдя на кухню мыть посуду. Поем в Универе. Денег ещё хватит ненадолго, потом придется затягивать пояс. Черт, и работать я даже пойти не могу. Итак в сутках для меня слишком мало часов.

Едва отъехали от дома на значительное расстояние, как дорогие сестрички тормознули у обочины.

– Свали, недоразумение! Не хватало только, чтоб нас увидели вместе с тобой! Пешком дойдешь, может похудеешь заодно! Корова!

Уныло вылезла под мелко моросящий, осенний дождик, плетясь в сторону метро. Холодный, пронизывающий ветер щекотал ребра, настроение было ниже плинтуса. В результате на первую пару я опоздала и пришлось тусоваться в коридоре. И так почти каждый день. В ожидании присела на подоконник, рассеянно смотря в окно на парковку, на которую завернул большой черный джип, дорогущей марки. Везёт же кому то! Ездят себе в тепле и комфорте, не переживая

о времени и толпе народу в темном вагоне метро, откуда выбраться нереально, не попрощавшись при этом с девственностью. Спустя минуту из навороченной тачки выбралась мужская фигура вся в черном, кроме обуви и накинув на голову капюшон привычным жестом, пошла к парадному входу.

Дорогая "мама"! Спасибо за то, что ростили меня, поили, иногда кормили, не сдав в детдом и даже не продав на органы! Похороните меня за гаражом. Яму я выкопала, оркестр заказала, гроб сколотила, священника позвала, надгробие высекла. Лопату оставила в сарае. Ключ от сарая в кармане мастерки на моем стуле. В моей смерти прошу обвинить всех. Вахтершу, продавщицу, ментов, сестер-куриц, соседей, одногруппников, родителей соседей и одногруппников, планету, человечество, климат и...ну и хватит наверное. Сегодня погибла невинная душа...

Все это проносится в голове, как в падении за секунду до смерти, пока я так и сижу на полу. Ноги от страха отнялись напрочь, пока зелёные, малахитовые глаза выжигали раскаленным железом во мне клеймо "смертник".

Во время своего феерического падения я слегка его задела и капюшон соскользнул, явив всему миру обозлено ясный лик добра-молодца. Я впервые видела все его лицо полностью. Вот так близко при ярком свете и думаю не я одна. Судя по звукам капающей слюны на пол, будто вода из под крана капает в раковину, дико действуя на нервы.

Скульптурные черты, будто высеченные по образцу статуй в древнеримском храме. Короткий ёжик темных волос. Цвет глаз вообще отдельная песня. В одном ухе сверкнула серёжка. А на шее татуировка. Но самым невероятным было то, что чуть полноватые, чувственные губы, сжатые в жёсткую линию, пересекал свежий багровый след. На правом виске сияла ссадина. А едва заметная горбинка на носу кричала о том, что он был сломан не так давно.

Это что ж получается? Его тоже кто то хорошенько так отметелил?! Причем совсем недавно. Все следы свежие, едва схватившиеся тонкой корочкой.... Блин, надеюсь тот человек ещё жив?!

Нервно откашлявшись, я постаралась выдавить из себя хоть что-нибудь, пока он в свою очередь тоже разглядел все несовершенства моего лица. Вот блин блинский!

Мои щеки залило румянцем стыда... Конечно, "красотка" та ещё! Так стрёмно мне ещё не было никогда.

– Прости пожалуйста! Я не специально! Я...я сейчас все уберу!
– заторопилась, опуская глаза и протянув руки к его ногам...

– Лапы убери, насекомое.
– низкий, хриплый голос резанул воздух столовой, по которой прокатился испуганный вздох сотни голосов. По любому они меня уже похоронили, поплював от души на могилку. Каменная, темная статуя пошевелилась и я мысленно окончила свой земной путь....

Но, сделав маленький шаг в сторону, он резко схватил Юльку за волосы, сдернув со стула и легко поставив в ту же позу, в которой все ещё находилась я, кинув ей салфеткой в лицо.

– Вытирай, - короткий приказ не вызвал никаких возражений, когда она дрожащей рукой, глотая слезы, принялась за дело. Клянусь это был первый раз в ее жизни, когда она вообще брала в руки тряпку. Я, открыв рот , наблюдала за этим историческим моментом, пока кроссовки снова не стали девственно белыми.

– Встанешь, когда все уберешь. Если дошло, повтори.