Дыроколы
Шрифт:
аппаратами. Эдакие продвинутые посты летучего ГАИ, причём каждый из которых удержи вался на месте толстым стальным тросом с якорем на земле.
Солнце клонилось к закату, широкая тень от здания далеко протянулась по пустырю. Ещё издали мы увидели, что плоская крыша СИЗО оборудована взлётно-посадочными площад ками, на которых теснились личные грави-лёты персонала изолятора.
— Правь туда! — указал я на свободные парковочные места Антону.
Он кивнул и специально сманевривровал так, что бы наш грави-лёт подлетел к башне имея за спиной светило. К нам было
— Уважают, охломоны! — хихикнул Макар, — Ни спецпропуск не потребовали, ни пароль не спросили…
На крыше тем временем поднялась суматоха. Техники-смотрители и пилоты свободной смены кинулись расчищать для нас специальный посадочный сектор для ВИП-персон. Грави-лёты, припаркованные на нём, в мгновение ока расползлись по сторонам. Охранники выстрои лись в две шеренги для почётного караула. Лифтёры встали по стойке смирно возле своих ка бин, воздушный регулировщик в белых крагах и с люминисцентным жезлом на поясе, вбежал в красный круг центра сектора и энергично замахал флажками, указывая место посадки.
Антон пошёл на снижение. Регулировщик отскочил к лифту и мы опустились на крас ный круг, но с таким расчётом, что бы нос нашей машины смотрел на край площадки. Это для экстренного взлёта: дал по газам и — рванул вперёд безо всяких там разворотов и подъёмов…
Пока мы с надменным видом вылезали из салона и стряхивали с мундиров несушеству ющие пылинки, на крыше башни появился начальник СИЗО и дежурный офицер со звёздочка ми капитана. За ними толпилось пять-шесть надсмотрщиков, конвоиров и контролёров в звани ях младшего офицерского состава. Все торжественно сосредоточенны, но хлеба с солью я ни у кого не заметил.
Начальник Сизо, по-всему, собирался отчалить домой, так как уже успел переодеться в цивильный костюм. Наше прибытие застало его в расплох. В его маленьких поросячьих глазках читалось непрекрытое раздражение: ещё бы, все планы на вечер летели псу под хвост! Сияя баг ровой от напряжения бульдожьей физиономией, он подскочил к нам с проворством носорога, вытянулся перед Антоном во фрунт и попытался щёлкнуть каблуками.
Не получилось! Начальник сконфузился на секунду, но быстро собрался и протявкал доклад, как того требовал устав:
— Господин генерал! Во ввереном мне учреждении…
Антон резко оборвал его на полуслове, брезгливо отмахнувшись стеком, который прихватил на квартире Ирэны Карловны. /Эта вещица, по моему мнению, окончательно завершила его гене ральский образ./ Затем он смерил начальника с головы до ног хмурым презрительным взглядом и неодобрительно покачал головой. Мы с Макаром встали по бокам "шефа" и дружно закидали окружающих подозрительными взглядами. Для пущего эффекта мы то скребли, то барабанили пальцами по кобурам с лучемётами и постоянно демонстрировали всем великолепные волчьи оскалы.
Своей цели мы добились уже через десять секунд. Запуганные насмерть тюремщики стали исчезать
Антон продолжал угрожающе молчать, сверля встречающих неприязненным взглядом
и постукивая стеком по левой ладони.
Начальник занервничал и побледнел. Он попытался заговорить с Антоном, но у него от испуга
начал срываться голос:
— Г- господин г-генерал! Р-разрешите обратиться?
— Нет! — рявкнул Антон, — Сначала вы приведёте ко мне одного подпольщика для допроса, а там посмотрим…
Он вытащил из планшета зелёный бланк предписания и помахал им перед носом главного тюремщика.
— Но г-господин г-генерал! — заныл начальник СИЗО, — С этим справится и дежурный. Я же вынужден вас покинуть. Меня срочно вызывают В Главное Управление…
"Врёт, гад, и не краснеет! — подумал я, — Вызов придумал на ходу. Хочет слинять от греха. На растерзание нам дежурного оставляет. Что ж, это к лучшему! Пусть улетает, да поскорее!"
Антон подумал о том же, потому и разрешил вальяжно-грубовато:
— Раз вызывают, то проваливайте! — и повернулся к дежурному — Вы слышали своего началь ника? Тогда ведите нас в комнату для допросов.
Начальник рысцой потрусил к своему грави-лёту. Мы с Макаром как можно равно душнее посмотрели ему в спину и зашагали за капитаном, который предложил следовать за ним. Странно, но голос у старшего офицера оказался спокойным, ровным и вовсе не таким испуганным, как у остальных. Я интуитивно ощутил в нём достойного противника.
Мы зашли в кабину вертикально-горизонтального лифта, возле дверей которого стояли навытяжку лифтёр в ливрее и два вооружённых охранника, затянутые в облегающую униформу мышиного цвета. Все трое чётко откозыряли нам. Дежурный нажал на панели ряд кнопок, кото рые я постарался запомнить, и кабина провалилась вниз, потом заскользила то влево, то впра во, то вверх, то снова вниз…
Когда движение прекратилось и дверцы распахнулись, мы вышли в небольшое помеще ние с полукругом мигающих пультов за толстым бронированным стеклом и радиально расходя щимися коридорами с перегороженными решётками входами. Я узнал это место по видеороли ку. Комната с пультами являлась сердцем СИЗО и на плане обозначалась как Центральный пост оперативно-диспетчерской службы, своеобразный командный пункт, на котором замыкался внутренний режим учреждения.
Над пультами светились бесконечные многоуровневые ряды небольших мониторов с картинками внутренних помещений изолятора — коридоров, камер, тупиков, лестничных пролё тов, дверей лифтов, забранных решётками окон и прочее… На экраны лупилось с дюжину офи церов-контролёров, фривольно развалившихся в креслах на колёсах. По мере надобности мужи ки плавно передвигались от пульта к пульту и щёлкали тумблерами, назначение которых было известно только им одним.
Увидев нас тюремщики приосанились, скорчили серьёзные рожи и прекратили зубоска лить между собой. Дежурный обернулся к Антону, козырнул и отчеканил: