ДЫР
Шрифт:
– Угол преломления равен углу отражения, – задумчиво пробормотал он. – Одна какая-то физика в голову лезет! А не выпить ли нам за яблоко, которое свалилось на голову Ньютону?
Художник тут же пододвинул бутылку поближе к Славе с таким выражением лица, словно каждая минута без выпивки была для него мучительной пыткой, по сравнению с которой рвать зубы без анестезии – сущее удовольствие.
Слава покачал головой. Ему в голову лезла совсем другая физика. Время близилось к четырем. Он мучительно пытался прикинуть, успеет ли сдать объект к понедельнику, если начнет вечером и будет работать без сна и отдыха,
– Ну, Слаааав… – жалобно протянул Ван Гог. – Я ведь совсем немного прошу. Мне же ничегошеньки от тебя не нужно! Только протяни руку, возьми пузырь, и осчастливишь старого, больного человека, пострадавшего, чтобы донести свое творчество до народа. Беленькая, родная, только одна может снять мою душевную боль, успокоить раны…
– Давай сюда свой стакан, – Лошарик схватил бутылку. – Жаль, что не граненый, но за Ньютона можно и…
Ван Гог опередил его с неожиданной прытью: перегнулся через столик и вцепился в драгоценный сосуд:
– За второй сам побежишь!
– Панки не бегают, панки чапают.
– Чего делают? – насторожился художник, не выпуская бутылку.
– Чапают, – пояснил Лошарик, – это когда ходят в таких раздолбанных ботинках, на которых даже шнурки не завязываются.
– Значит, почапаешь! – Ван Гог потянул бутылку к себе, но парень был сильнее.
Слава стукнул по столику кулаком – тот испуганно задребезжал и откатился вбок.
– А ну хватит! Так, Малевич, слушай сюда.
– Я Ван Гог, – робко возразил тот.
– Неважно. У тебя ведро есть?
– Ну, то, в котором Танюша полы моет… Сегодня, вот, мыла.
– А еще?
Художник почесал в затылке, потом радостно поднял палец вверх:
– В котором она капусту квасит! Моя Танюша такую капустку фигачит, слезу вышибает, закусываешь и плачешь, закусываешь и плачешь…
– Тащи, – перебил его Слава. – По капусте потом плакать будешь.
Ван Гог некоторое время хлопал на кухне дверцами, потом вернулся с зеленым эмалированным ведром и гордо водрузил его на табуретку посреди комнаты.
– Послушай меня, Малевич. Если ты сейчас же найдешь мою сумку…то есть твою сумку, которую я тебе вчера подарил, я тебе налью полное ведро водки.
– Ну как тебе не стыдно обманывать бедного больного человека? – Ван Гог картинно прижал руку к груди. – У меня аж в сердце закололо.
Слава с трудом сдержался, чтобы не дать ему по морде. Не бить же инвалида, в самом деле. Он повернулся к Лошарику, который примерял на место воротничка кружевную салфетку, стащенную из-под какой-то вазочки:
– Парень, я похож на человека, который имеет привычку врать?
– Ты похож на человека, который страдает провалами в памяти. Чувак, твои руки, конечно, золотые, но им нужен адаптер.
– Не понял.
– Ты можешь наливать только в стаканы, стопки, кружки, рюмки и бокалы, в общем, в тару для питья. Мы вчера уже пытались наполнить ванну про запас, забыл?
Слава схватил бутылку, отвернул пробку и перевернул ее над ведром. Жидкость бултыхалась внутри, но наружу не просачивалось ни капли. Он тряс бутылку, заглядывал внутрь, даже палец в горлышко засунул – никакого толку, как заколдованная.
– Что
– У тебя талант к обсценной лексике. Один мой знакомый составляет словарь русского мата, может, познакомлю тебя с ним?
Слава бросил на него выразительный взгляд.
– Ну, не хочешь, как хочешь, – поспешил ответить тот. – А мог бы внести свой вклад в культуру.
– Я же говорю, тебе нужен адаптер, – продолжал разглагольствовать Лошарик. – Вот мобильник нельзя же воткнуть прямо проводами в розетку – ему нужен адаптер, напряжение понижать и все такое. Так и у тебя – может, тебя водопадом смоет, если ты начнешь по ваннам и цистернам водяру разливать.
– Слав, а давай вернемся к нашим стопарикам, – жалобно попросил Ван Гог. – А то сердце вот прямо давит, аж дышать не могу…
– Стасик! Свет очей моих! – из прихожей раздался голос, звонкий и торжественный, будто ведущая концерта объявляла очередного исполнителя, лауреата всего и вся, а следом на пороге комнаты появилась и его обладательница – пышная немолодая женщина в светлом плаще и шляпе. Открывшаяся картина заставила ее на некоторое время замереть в замешательстве.
Слава застыл над ведром с бутылкой и стопариком – безуспешно пытался проверить теорию, сможет ли он подавать «напряжение» на стаканчик непрерывно. Выходило как-то не очень – как только стопка наполнялась до краев, бутылка снова, как заколдованная, притворялась наглухо запечатанной и не выпускала из себя ни капли. И так было до тех пор, пока Слава не опрокидывал стопарик в ведро. Это же с ума сойдешь – по пятьдесят грамм десятилитровое ведро набирать! На этот раз математические способности Славу отчего-то не подвели, и в голове сразу появилось число «двести» – именно столько раз ему бы потребовалось налить и опустошить стопку, чтобы наполнить ведро.
Ван Гог все еще прижимал пухлые руки к груди, жадно провожая взглядом прозрачную жидкость. Лошарик в кружевном «жабо» из салфетки сидел на полу и увлеченно пытался расковырять вилкой блок питания, непонятно, откуда взявшийся и для чего предназначенный.
– Вот, засранцы! – женщина уперла руки в бока. – Что ж это вы делаете с моим любимым ведром, а?
– Танюша, тут нам Славик показывает один фокус…
Тут только до Славы дошло, что это и есть та самая Танюша, которая утром делала уборку. В голове сразу прояснилось, будто опутавшую мысли пелену кто-то милостиво свернул в рулон и убрал куда подальше.
Он поставил стопку и бутылку на стол, пригладил волосы и представился:
– Татьяна, рад познакомиться. Ваш муж нам о вас много рассказывал. Меня зовут Слава.
Слава ни капельки не врал – еще ни одного знакомства он не ждал с таким нетерпением.
– Славик, значит, – Таня окинула его таким взглядом, каким смотрят на платье в магазине – будто сразу и оценивала, и мысленно примеряла на себя. – На кой тебе ведро понадобилось, Славик?
– Для эксперимента, – коротко пояснил он и сразу перешел к делу. – Таня, вчера я подарил вашему мужу сумку. Но там осталась одна очень нужная мне вещь… Вы не видели ее? Обычная черная спортивная сумка… Ваш Стасик говорит, что вчера принес ее домой и положил возле дивана.