Чтение онлайн

Еще через день они снова остановились, чтобы передохнуть.

— Вот это мне нравится больше всего, — заметил Бус. — Обычно мы слишком спешим, торопимся. А сейчас ваш ГРУМ уже толкает нас в сторону дома. Мы ведь можем заниматься чем хотим!

— К примеру?

— Потом покажу. — Бус начал отрывать куски коры размером с человека, а то и побольше, и ставить их наподобие загородки вокруг участка голой древесины. Установив их наконец, он поднес к коре огонек.

Дым зависал прямо над костром. Бус опустил в облако четырехкилограммовый кусок мяса панцирной птицы.

Потом они поджарили на огне по небольшому кусочку и съели их еще горячими.

— Копченое мясо будем есть, пока спускаемся вниз, — сказал Бус. — Но на стволе встречается и многое другое. Ты никогда не лазил по дереву?

— Когда мы еще были детьми, то забирались на ствол, правда, невысоко. Нам не разрешали залезать выше чем на километр. Если ты падал с этой высоты, то тебя подхватывала листва. А если нам надо было выше, мы пользовались лифтом.

Спали они в трещинах коры, покрепче привязавшись к какому-нибудь выступу. Иногда на несколько мгновений ветер доносил до них гул ГРУМа. И вот появилось темное облачко, медленно спускающееся вниз: древесные жучки наткнулись на мед.

Позавтракали они копченой птицей. Затем, пока Бус занимался едой, Карлот рисовала дорожку.

Солнце еще раз обернулось вокруг, и еще. Каждый раз, когда тени их вытягивались в сторону внешней кроны, они останавливались на привал. Постепенно появилась вода, текущая вниз вдоль их медовой дорожки.

— Жучки обожают сырость, — пояснил Бус. — У середины ствола кора везде влажная, но чем дальше вниз, тем она более сухая. Поэтому дорожку надо вести вдоль восточной стороны, вдоль водопада, иначе они за нами не пойдут. Кроме того, ствол защищает их от ветра, ведь ты же не хочешь, чтобы их сдуло.

Впереди показался раскинувший бледные отростки-щупальца веерный гриб. Карлот показала Разеру, как срезать красную бахрому, чтобы добраться до его беловатой сердцевины. Гриб был почти безвкусным, но вместе с пахучим копченым мясом оказался вполне съедобным.

После легкого обеда их ждало небольшое развлечение: порывом ветра мимо пронесло розовый куст. Стебли цветов достигали в длину четырех метров, их темно-красные бутоны, нежные и тонкие, словно папиросная бумага, направленные прямо к Вою, вбирали в себя его голубоватое сияние. Разер никогда не видел ничего подобного. Он и Карлот следили за розами до тех пор, пока куст не скрылся из виду на востоке.

Пришла очередь Разера рисовать дорожку. Бус поглядывал за ним, но процедура оказалась довольно простой. Мазок величиной с детскую ручку, два метра спуска, еще мазок.

Вслед за ними по стволу спускалось темное, подернутое рябью облако.

Несмотря на то что ствол большей частью защищал от ветра, отдельные порывы уже начали чувствоваться. Спускаться стало легче: постепенно начинала действовать сила прилива. Усилился и поток льющейся сверху воды. Она была чище, чем та же вода в прудах, и значительно чище той, что обычно достигала устроенных в Общинных бассейнов. Она обладала чудесным вкусом, а утомленные прокладыванием медовой дорожки, они часто хотели пить.

Через два дня рука Разера уже не

разгибалась и не сжималась: ее свело в бесконечной судороге.

Он настолько устал, что даже не смог помочь приготовить обед. Бус управлялся один. В одной из трещин он обнаружил четырех панцирных существ, вытащил их из убежища и приготовил на ужин прекрасное жаркое.

И снова они закрепились в широкой трещине на ночлег, Карлот устроилась посредине между двумя мужчинами. На стволе хватало всяких опасных тварей.

Из-за боли в натруженной руке Разер никак не мог заснуть и потому заметил, что и Карлот беспокойно ворочается на своем импровизированном ложе.

— Карлот?

Он не стал бы окликать ее дважды, но она ответила сразу:

— Никак не заснуть?

— Ага. Мой отец не раз рассказывал мне, как они поднимались на дерево. А когда они наконец достигли середины, дерево разделилось.

— Вот поэтому мы и не отрубаем крону. Наш способ гораздо легче, а кроме того, жучки уходят от середины ствола, и когда дерево умирает, они не могут перегрызть его на две части.

— А как вы потом избавитесь от внешней кроны?

— О, некоторые жучки не последуют за медом и, пока мы будем путешествовать, будут размножаться. Когда мы подойдем поближе к Сгустку, мы проведем еще одну медовую дорожку, только теперь уже к внешней кроне.

— А почему ты не спишь?

— Прилив. Не могу спать в приливе.

Но едва она успела вымолвить эти слова, как голос ее затих. Разер примолк и спустя какое-то время тоже погрузился в сон.

Сразу после завтрака Бус обратился к ним:

— На западной стороне дерева есть кое-что, на что я бы хотел взглянуть. Оставьте все здесь.

Теперь, когда не надо было вести медовую дорожку, спускаться стало куда легче. Меньше чем за день они успели наполовину обогнуть ствол. Над ними, где-то в четверти километра, вздымался кусок коры, словно гребень волны, прокатывающейся по поверхности пруда. Они повернули к нему.

— Джеффер хотел, чтобы мы осмотрели этот выступ, — пояснил им Бус. — Должно быть, что-то врезалось в дерево, когда оно было еще совсем молодым. Место удара успело затянуться корой.

Кора окружала «что-то», словно оно было каким-то таинственным сокровищем. Разер уже спускался в кратер, когда его глаза привыкли к полутьме и он смог что-то разглядеть. Карлот, карабкающаяся впереди, резко затормозила. В него ткнулся Бус. Разер услышал его судорожный вздох.

— Металл! — воскликнула Карлот.

— Я должен извиниться перед Джеффером, — промолвил Бус.
– Разумеется, металл! Скорей всего, дерево считает его ядовитым. Посмотрите, как оно старается не касаться предмета! Но Адмиралтейство не согласится с ним.

— Нам пригодится эта штуковина? — спросил Разер.

— Конечно. Думаю, надо будет устроить тайный аукцион. — Бус к тому времени уже полностью залез в кратер и теперь касался руками потемневшей красноватой поверхности металла. Шестьсот, а то и восемьсот кило. Бесполезно пытаться стронуть это с места. Так или иначе, придется показать это Флоту, иначе… Хм-м-м.