Чтение онлайн

Они нашли дом в ряду таких же красных домов – высокий, старый, глубокий. Белинда время от времени замещала какого-нибудь врача в местной ветеринарной клинике, осматривала мелкий скот и домашних животных. Когда Мелани исполнилось полтора года, Белинда родила сына, которого назвали Кевином в честь покойного дедушки Гордона.

Гордон стал полноправным партнером в архитектурной фирме. Когда Кевин пошел в детский сад, Белинда вернулась к работе.

Коробка же не пропала. Она лежала в пустой комнате на верхнем этаже под грозящей обрушиться стопкой номеров «Журнала архитектора» и «Архитектурного обозрения». Время от времени Белинда вспоминала про

коробку и ее содержимое, и однажды вечером, когда Гордон уехал на несколько дней в Шотландию, чтобы дать консультацию по перестройке фамильного особняка, она не только вспомнила.

Дети спали. Белинда поднялась по лестнице в неотделанную часть дома. Переложив журналы, она открыла коробку, которая (там, где ее не скрывали журналы) была покрыта толстым слоем непотревоженной за два года пыли. На конверте все еще значилось «Брак Гордона и Белинды», и Белинда честно не могла бы сказать, было ли на нем написано что-то другое.

Она вынула лист из конверта. Прочла. А потом убрала. И осталась сидеть на чердаке, борясь с потрясением и приступами тошноты.

Согласно аккуратно отпечатанному тексту, Кевин, ее младший сын, вообще не родился: на пятом месяце беременности у нее случился выкидыш. С тех пор Белинда страдала от частых приступов черной депрессии. Гордон, как говорилось в письме, дома бывал редко, так как у него начался довольно убогий роман со старшим компаньоном своей фирмы, эффектной, но нервной женщиной десятью годами его старше. Белинда все больше пила и пристрастилась к высоким воротникам и шарфам, чтобы скрыть паутину шрамов на щеке. Они с Гордоном почти не разговаривали, разве что вели мелочные и пустые перепалки, как случается людям, которые боятся крупных ссор, зная, что сказать им осталось лишь то, что слишком велико и, будучи сказанным, разрушит жизни обоих.

Гордону про последнюю версию «Брака Гордона и Белинды» Белинда ничего не сказала. Однако он сам ее прочел несколько месяцев спустя, когда заболела мать Белинды, и Белинда на неделю уехала на юг за ней ухаживать.

На листе бумаги, который достал из конверта Гордон, был описан брак, сходный с тем, о котором читала Белинда, хотя в настоящее время его роман с начальницей закончился скверно и ему грозило увольнение.

Начальница Гордону в общем и целом нравилась, хотя он и представить себе не мог какие-либо романтические отношения между ними. И работа его радовала, хотя ему хотелось чего-то, что требовало бы от него больших усилий и творчества.

Мать Белинды пошла на поправку, и через неделю Белинда вернулась домой. При виде ее муж и дети испытали радость и облегчение.

Про конверт Гордон заговорил с Белиндой лишь в канун Рождества.

– Ты ведь тоже туда заглядывала, правда?

Часом раньше они пробрались в комнаты детей и напихали подарков в подвешенные носки. Тихонько ходя по комнатам, стоя у кроватки детей, Гордон был на седьмом небе, но эйфория отдавала глубокой печалью: сознанием того, что эти мгновения полнейшего счастья мимолетны, что Время остановить никто не властен.

Белинда поняла, о чем он говорит.

– Да, – сказала она. – Я прочла.

– И что ты думаешь?

– Ну… Я уже больше не считаю это шуткой. Даже страшной шуткой.

Притушив свет, они сидели в гостиной с окнами на улицу. Горевшее на углях полено отбрасывало на пол и стены оранжевые и желтые отсветы.

– Я думаю, это действительно свадебный подарок, – сказала она. – Это брак, который мог бы быть нашим. Но все дурное происходит на страницах, а не в нашей жизни. Вместо

того чтобы это переживать, мы про это читаем, зная, что так могло обернуться, но не обернулось.

– Так ты хочешь сказать, это волшебство? – Он ни за что не сказал бы такого вслух, но ведь был канун Рождества, и свет притушен.

– В волшебство я не верю, – решительно отрезала она. – Это свадебный подарок. И я думаю, нам следует позаботиться о его сохранности.

В День Подарков [1] она переложила конверт из коробки в свою шкатулку с драгоценностями, которую запирала на замок.

Там конверт лежал на дне под ее цепочками и кольцами, браслетами и брошками.

Весна сменилась летом. Зима весной.

Гордон был на пределе. Днем он работал на клиентов, проектировал и вел дела со строителями и подрядчиками, вечером засиживался допоздна за домашним столом, трудился для себя: проектировал для конкурсов музеи, галереи и общественные здания. Иногда его проекты удостаивались похвал, их печатали в архитектурных журналах.

Белинда стала работать с крупным скотом, что ей нравилось, – ездила по фермам, осматривала и лечила лошадей, овец и коров. Иногда она брала с собой в объезды детей.

Мобильный телефон зазвонил, когда она была в загоне, где пыталась осмотреть беременную козу, которая, как оказалось, не желала, чтобы ее ловили, не говоря уже о том, чтобы осматривали. Оставив поле битвы за козой, которая злобно косила на нее из дальнего угла загона, она открыла телефон.

– Да?

– Угадай что?

– Здравствуй, милый. М-м… Ты выиграл в лотерею?

– Не-а. Но близко. Мой проект музея Британского наследия прошел в последний тур. Придется потягаться с довольно крепкими претендентами. Но я прошел в последний тур!

– Замечательно!

– Я уже поговорил с миссис Фалбрайт, и она отпустит Соню посидеть сегодня вечером с детьми. Празднуем!

– Отлично. Люблю, целую, – сказала она. – А теперь назад к козе.

За великолепным праздничным ужином они выпили чересчур много шампанского. В тот вечер, снимая в спальне серьги, Белинда сказала:

– Посмотрим, что говорит свадебный подарок? Гордон серьезно глядел на нее с кровати. Он уже успел раздеться, оставались только носки.

– Лучше не надо. Сегодня особенный вечер. Зачем его портить?

Убрав серьги в шкатулку, она ее заперла. Потом сняла чулки.

– Наверное, ты прав. Я и сама могу вообразить, что там говорится. Я пьяна, у меня депрессия, а ты жалкий неудачник. А тем временем мы… Ну, правду сказать, я действительно немного навеселе, но дело не в этом. Оно просто лежит себе на дне шкатулки, как портрет на чердаке в романе Уайльда «Портрет Дориана Грея».

– «И узнали его только по кольцам». Да, помню. Мы его в школе проходили.

– Вот чего я по-настоящему боюсь, – сказала она, надевая хлопчатобумажную ночную рубашку, – что эта гадость на бумаге – реальный портрет нашего брака на данный момент, а то, что у нас есть, всего лишь картина. Мне страшно, что оно реально, а мы нет. Я хочу сказать… – Она говорила серьезно, с пьяной тщательностью произнося слова. – Тебе никогда не приходило в голову, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой?