Дым без огня
Шрифт:
Мередит именно так и считала. Но подруге было легко говорить: о ней заботились родители, тетушки, дядюшки, двоюродные братья и сестры и даже жених. Она понятия не имела, что такое страдать от одиночества или простить мачеху, которая предлагает изменить жизнь.
По привычке покусывая указательный палец, Джессика задумчиво смотрела в окно и вспоминала тот вечер, когда Глэдис вдруг повела себя иначе.
— Это нехорошо, что мы постоянно враждуем. Теперь, когда отец умер, мы с тобой остались вдвоем и должны держаться друг за друга.
Слишком долго ждала Джессика этих
— Я всегда надеялась перебраться к нему поближе. А теперь подумала: если продать дом, мы сможем переехать к нему. Тебе это тоже пошло бы на пользу. Он парень с головой и имеет связи. Да и с учебой, о которой ты мечтаешь, мог бы помочь. Я тоже не останусь в стороне: ведь у меня будут деньги от продажи дома. Но самое главное — это то, что мы будем все вместе. Ты, я и Кристофер. У нас будет семья.
Джессика была поражена. С пятнадцати лет она мечтала получить образование и стать гувернанткой, но Глэдис всегда выступала против этого. Любое образование, за которое надо платить, вызывало у нее недоумение. То, что курс длился всего шесть месяцев и был не так уж дорог, не имело значения. Мачеха считала, что человек должен окончить среднюю школу и идти работать, только и всего.
Кроме того, что это за профессия? Из девочки, выросшей на мостовых Бруклина, не получится Мэри Поппинс, считала она. Что Джессика будет делать в приличном доме? Как поведет себя среди богатых людей? Разве она не боится выглядеть там полной идиоткой? Подобные вопросы не оставляли надежды на помощь в осуществлении заветной мечты.
Насмешка, недоверие, отсутствие поддержки — вот что ранило больнее всего, а вовсе не то, что после уплаты за жилье и питание и покупки самого необходимого у Джессики не оставалось ни цента, чтобы скопить нужную сумму. Теперь Джессика прекрасно понимала это. Она согласилась бы до конца своих дней работать уборщицей, лишь бы домаее кто-нибудь ждал…
Но вдруг все изменилось. Глэдис из врага превратилась в союзника. Она обещала, что у Джессики будет семья. Именно это стало убедительным доводом в пользу того, чтобы девушка отправилась в аэропорт Кеннеди. Ей хотелось верить, что это обещание сбудется.
К несчастью, этой вере мешали многие обстоятельства. И самым главным из них был Лайонел.
С этим мужчиной Глэдис начала встречаться спустя шесть недель после смерти отца. Мачеха уверяла, что между ними нет ничего серьезного, но Джессика предполагала совсем другое. Слишком часто она, придя с работы, видела накрытый на двоих стол, за который ее никогда не приглашали. И Глэдис, и Лайонел ясно давали понять, что она здесь лишняя. Теперь Джессика опасалась, что Лайонел тоже приедет в Денвер, — и тогда прости-прощай дружная семья. Что же тогда с ней будет?
Нет, надо было остаться в Нью-Йорке, думала она совершенно измученная неделями сомнений и колебаний. Там, куда Джессика направлялась, у нее не было ни одного знакомого. А на Востоке оставалось несколько
В салоне раздался голос пилота, сообщивший, что самолет приземлится через пятнадцать минут и что погода в Денвере сухая и теплая: шестьдесят градусов по Фаренгейту, или тридцать три по Цельсию.
Джессика выпрямилась и судорожно обхватила себя руками, ощутив приступ тошноты. Она не была готова к встрече с незнакомым человеком, почему-то считавшимся ее дядей. Не была готова жить в чужом доме, в чужом городе.
Девушка закрыла глаза, молясь, чтобы они с дядей поладили. Они никогда не были близки с отцом — тот попросту не замечал дочь, — и девушка не знала, как вести себя с человеком намного старше ее. Да к тому же этот человек юрист. О чем они будут разговаривать?
Она достала с полки сумку и выудила из кармашка зеркальце. После бессонницы девушка выглядела усталой и бледной. Даже длинные каштановые волосы — ее гордость — висели тонкими полураскрученными спиралями, некстати напоминая о неудачной попытке сделать химическую завивку.
Самолет резко накренился. Джессика сунула зеркало в сумку, снова вцепилась в подлокотники, но все же не смогла побороть искушения взглянуть в иллюминатор. С высотыДенвер казался игрушечным городком, построенным прилежным малышом. Аккуратные разноцветные домики, окруженные зеленой дымкой палисадников, радовали глаз и ненадолго отвлекли девушку от тревожных мыслей.
Самолет накренился снова, Джессику опять затошнило, и она решила, что таблетка, принятая пять часов назад, перестала действовать. И все же она не отрывалась от окна.Сердце переполняла радость. Она начинала новую жизнь. Все будет прекрасно! Она добьется этого.
Шасси мягко коснулись земли, и Джессика принялась доставать с верхней полки ручную кладь. В проходе царила суета. Люди вставали, в тесноте натягивали пальто, и у Джессики снова закружилась голова. Борясь с тошнотой, девушка поспешно опустилась в кресло.
Ну нет! Только не сдаваться! — твердила она себе. Я сильная, я все выдержу.
Она решительно встала, надела пальто и вместе с толпой пассажиров пошла по устланному ковром рукаву, который соединял самолет со зданием аэропорта. Вид у Джессики был такой, словно девушка всю жизнь знала, что ей следует делать дальше. Она будет наблюдать за идущей впереди женщиной и поймет, как получить свой багаж.
Что ж, где-то в этой толпе ее ждет дядя, пусть и неродной. Джессика окинула взглядом пространство, ограниченное стеклянной перегородкой. Интересно, как его узнать? УГлэдис даже фотографии Кристофера не было.
В ту же секунду взгляд Джессики остановился на мужчине, который пристально смотрел на нее. На какой-то момент она потеряла способность двигаться и дышать.
Незнакомец быстро отвел взгляд, всматриваясь в рассеивавшуюся толпу, словно искал кого-то другого, и снова посмотрел на девушку. Джессика оказалась единственной, кого никто не встречал. Нахмурившись и потемнев лицом, мужчина направился к ней.