Шрифт:
Глава первая
Mы двойняшки. Меня зовут Руби, а мою сестру — Гарнет.
Мы похожи как две капли воды, и мало кто умеет нас различать. Ну конечно, пока не раскроем рот — меня не остановишь, а Гарнет больше помалкивает.
Потому что мне никто слова не даёт сказать.
Мы одного роста и веса. Я прожорливее Гарнет. Люблю конфеты и солёности. Как-то за день съела
В картошке-фри тоже обожаю соль и уксус. Это моя слабость. Хрум-хрум, ням-ням — только её и видели. Потом, правда, приходится просить у Гарнет. Она не против.
Я бы этого не сказала!
Я не толстею, потому что больше двигаюсь. Терпеть не могу сидеть на одном месте. Гарнет, ссутулившись, часами может читать книжку, а мне неймётся, и я сразу начинаю ёрзать.
Вообще-то мы обе хорошо бегаем. На последних школьных соревнованиях обогнали всех, даже мальчишек, и пришли к финишу первыми. Ну, откровенно говоря, сначала прибежала я, а за мной — Гарнет. Ничего удивительного — всё-таки я старшая!
Нам по десять лет. Я была активным младенцем и первой появилась на свет. Гарнет вылезла вслед за мной.
Мы живём с папой и бабушкой.
За завтраком папа нас плохо различает, потому что никак не может проснуться — у него глаза не открываются. Он торопливо выпивает кофе, быстро одевается и пулей вылетает из дома, чтобы не опоздать на поезд. Папа ненавидит свою работу в лондонском офисе и возвращается домой измочаленным. К тому времени ему уже удаётся нас различить — вечером оно легче.
У меня из косичек выбиваются непослушные пряди, а на майке появляются пятна. Гарнет же всегда остаётся чистой, как стёклышко или как новая булавочка.
Так говорит наша бабушка — у неё к кофте приколото множество булавок. Если хочешь пообниматься, будь осторожней! Иногда булавки торчат у бабушки даже изо рта — привычка осталась с тех времён, когда она была портнихой и работала в модном бутике — дни напролёт шила, примётывала и заглаживала складки. А потом, после…
В общем, бабушке пришлось с нами сидеть, поэтому она стала брать заказы для частных клиентов на дом. Главным образом к ней приходили очень полные дамы, которые мечтали одеваться по последней моде. Мы с Гарнет покатывались со смеху, наблюдая, как в ожидании примерки они стоят в нижнем белье.
Бабушка и нас обшивала. Ужас, да и только! Мало того, что она отстала от жизни и заставляла носить косички, — над нашими платьями потешалась вся школа, хотя некоторые мамаши умилялись и говорили, что мы точно с картинки.
Скучно носить платья с оборками летом и уродливые юбки-гофре зимой. Бабушка не только шила для нас, но и вязала — кусачие ангорские безрукавки и в тон к ним тёплые свитера и кофты. Короче говоря, комплекты-двойки для двойняшек. Можете себе представить, как по-дурацки смотрелись несчастные двойняшки в этих двойках!
Потом у бабушки обострился артрит. Вечно её донимали суставы, щемило бедро или ныло колено. Вскоре здоровье стало совсем никуда, и, когда приходилось садиться
Сейчас бабушка уже не может шить. Очень жаль, потому что она любила свою профессию. Но мы от этого только ВЫИГРАЛИ — теперь мы вынуждены носить готовую одежду. Бабушке тяжело ездить на автобусе в город, и мы сами выбираем себе обновки.
Ну, в общем… Руби выбирает.
Мне поручают покупать одежду для нас обеих: майки, колготки, джинсы… Конечно, одинаковые! Нам по-прежнему нравится, что мы двойняшки, но кому же не хочется нормально выглядеть?!
По-моему, наша семья не похожа на обычные семьи, о которых пишут в книжках. Мы очень много читаем, а папа — больше всех. Он покупает книги на распродажах, аукционах и в букинистических магазинах — не только новые, но и старые, пыльные тома. В огромном количестве! Ставить их некуда. Полки ломятся. Даже пола нам не хватает. В каждой комнате — горы книг. Их нужно очень аккуратно, зигзагом, обходить, а то начнётся книготрясение. Если вас угораздило попасть под лавину из пятидесяти, а то и ста томов в твёрдых переплётах — в следующий раз вы любой ценой постараетесь этого избежать.
На втором этаже тоже полно коробок с книгами, которые папа ещё не прочитал. Иногда, чтобы добраться до такого жизненно важного места, как, например, туалет, приходится через них переползать.
Бабушка вечно стонет, что половицы не выдержат тяжести. Они и в самом деле поскрипывают. Папа испуганно с ней соглашается — глупо держать дома тонны книг — и иногда, когда наличных денег не хватает, погружает несколько коробок в нашу старую машину и везёт в букинистический магазин, где почти всегда их сбывает, но взамен обязательно покупает кипу новых по низкой цене. Ему трудно устоять — слишком велик соблазн…
Бабушка снова на него нападает. Папа расстраивается, но, когда он привозит ей с блошиного рынка огромный мешок любовных историй, по которым снимают популярные сериалы, бабушка сменяет гнев на милость. Она обожает сидеть в своём любимом кресле, обложившись кучей подушек и подставив под маленькие ножки скамеечку. Рядом всегда лежит коробка шоколадных конфет, а на коленях — увлекательный любовный роман. Иногда в бабушкиных книгах много говорится о сексе, и, если мы с Гарнет пытаемся читать, стоя у неё за спиной, она нас прогоняет — не дай бог наткнёмся на то, что нам ещё рано знать. Ха-ха! Мы уже давным-давно в курсе!
Папа читает большие, толстые книги, но не современную литературу, а классику: Чарльза Диккенса и Томаса Харди. Если мы туда заглядываем, то не понимаем, что он в них нашёл, но папе нравится. Он обожает старинные приключенческие романы для мальчиков, в которых персонажи ходят в коротких штанах и твердят, как дураки: "Послушай, старина! Первоклассно! Превосходно!"
Гарнет тоже любит старые книжки: "Маленьких женщин", "Что делала Кейти" и все произведения Э. Несбит. Она готова без конца перечитывать повести про двойняшек: "Близнецы в школе Сент-Клер" и "Близнецы из чудесной долины". Я тоже их читала — подумаешь, невидаль! Гораздо больше мне нравятся правдивые истории о бурной жизни знаменитостей, актёров и актрис. Пропускаю нудную галиматью и запоминаю самое интересное: как они работают на телевидении, снимаются в фильмах… их фотографии мелькают во всех газетах… До чего же здорово быть популярным!