Двойняшки
Шрифт:
Энн не слушала, о чем говорила Ирма. Она думала о дочерях. Грейси стала нервной и взвинченной, она плакала по малейшему поводу. Ее лицо осунулось, и она начала заикаться. Керри плохо ела, у нее уже торчали ребра. По ночам ее мучили кошмары.
Девочка стала бояться темноты. Прошедшей ночью Энн не ложилась спать почти до рассвета, она сидела с детьми, утешая и успокаивая их до тех пор, пока они не перестали всхлипывать и заснули, свернувшись клубочком.
Ирма продолжала давать показания.
— Девочки молились
— Да, ваша честь, но она никогда не читала молитв вместе со своими детьми. Это я научила их всем молитвам, — сказала она и заплакала, теребя пальцами распятие. — Она никогда не водила их в церковь.
Ни разу после их крещения.
— Возражаю, ваша честь, — подал голос Пирс.
— Миссис Родригес, пожалуйста, отвечайте на вопросы, — нахмурившись, произнес Хотхорн.
— В доме миссис Портино много книг?
— Много, очень много, — ответила Ирма и сардонически улыбнулась.
— Вы могли бы сказать, что это за книги?
— Да, конечно. Все они о дьяволе. Да, о дьяволе. — Ирма перестаралась и допустила промах. — Она плохая мать.
Энн покачала головой, как бы протестуя против последнего заявления Ирмы.
— Протестую, ваша честь, — снова заявил Пирс.
— Принимается.
Энн крутила кольцо с бриллиантом на безымянном пальце левой руки.
Сэмюэл Голдфарб положил руки на массивный деревянный барьер, за которым сидела Ирма.
— Я понимаю, что вам нелегко, Ирма, — сказал он, с симпатией глядя на свидетельницу. — Скажите, вы никогда не находили чего-нибудь необычного в платяном шкафу миссис Портино? — Он злорадно усмехнулся.
— Да, да, находила. — Ирма извлекла из сумочки четки и стала быстро перебирать их своими толстыми пальцами.
— А вы могли бы сказать суду, что…
— Куклу вуду, истыканную булавками, — перебила она Голдфарба. — Куклу с волосами и ногтями мистера Портино! Она хочет извести его! — прокричала Ирма.
Энн вопросительно посмотрела на Декстера, затем на судью Хотхорна.
— Протестую, протестую! — закричал адвокат Пирс.
— Принимается, — кивнул Хотхорн.
— Она ведьма! Это черная магия! — Речь Ирмы даже стала бессвязной — ей ужасно хотелось выговориться. — Она ведьма, — повторила женщина, театрально воздев вверх руки с распятием. Ее слова звенели в воздухе.
Зал зашумел. Газетчики принялись лихорадочно строчить что-то в своих блокнотах. Судья Хотхорн поднял молоток.
Лицо Энн стало мертвенно-бледным — рассказ Ирмы казался ей абсурдом. Ирма не удержалась от улыбки, заметив, какой эффект произвело ее последнее заявление. Декстер изобразил на лице страдание.
— Тишина, тишина в зале суда! — строгим голосом прокричал судья. Затем он объявил перерыв. Энн вышла из зала вслед за Пирсом, который буквально вылетел в коридор, дрожа от негодования.
— Энн, ты просто обязана рассказать в суде об этой истории с Декстером и
— Я не могу.
— Ты должна, Энн.
— Все равно никто не поверит показаниям Ирмы.
Это же абсурд.
— Поверят, можешь не сомневаться. Они же поверили медиуму, который сказал, что готовил колдовское зелье по твоему заказу. Они поверили слуге, который рассказывал, что видел, как ты занимаешься любовью с инструктором Декстера по теннису. Они верили всем, кто давал показания в пользу Декстера.
Энн, ты совершаешь серьезную ошибку. Ты видела выражение лица судьи? Я его давно знаю. После сегодняшнего он мысленно уже смешал тебя с грязью.
И если ты не решишься облить Декстера той же грязью — считай, что мы проиграли.
— Я не буду выдвигать обвинения против отца Керри и Грейси. Это невозможно. Нужно быть честной, и все уладится. Если бы все были честными, ничего бы не случилось. Я откровенна, и этого вполне достаточно.
— Слушай, тогда хотя бы согласись, чтобы дети дали показания о том, сколько времени они проводили с тобой, и о том, каковы их религиозные взгляды.
— Нет. Я не допущу, чтобы они прошли через все это. Это разрушит их психику. Да и судья не поверит всем этим идиотским выдумкам…
Энн повернулась и направилась к выходу на улицу. Ее высокие каблуки громко стучали по мраморному полу. Декстер стоял у фонтана и смотрел на нее.
Она держалась все так же независимо. И эта независимость, как и всегда, задевала его. Но она заботилась прежде всего о детях, и в этом была ее слабость.
Декстер усмехнулся и смахнул ворсинку с лацкана пиджака.
Было одиннадцать тридцать. Судья Хотхорн вновь призвал всех присутствующих к порядку.
У Пирса не было возможности подвергнуть Ирму с ее показаниями против Энн процедуре перекрестного допроса. Шаркающей походкой он приблизился к свидетельнице и спросил:
— Как вы считаете, дети любят свою мать?
— Детям опасно жить с ней! — выпалила Ирма. — Они в большой опасности. — Казалось, слова этой женщины были пропитаны ядом. — О них заботилась только я, — продолжала она, вздрагивая всей своей тушей, — а она учила их колдовству.
— Пожалуйста, отвечайте только на заданный вопрос, — строго проговорил Пирс.
После перерыва прошло еще несколько часов судебного заседания. Наконец в качестве вещественного доказательства номер 42 перед присутствующими появилась та самая колдовская кукла. К ней прилагалось заключение экспертизы о том, что волосы и ногти действительно принадлежат Декстеру Портино. Пирс демонстративно отвернулся от свидетельницы. Он мысленно молил Бога о том, чтобы показания Ирмы звучали абсурдно, — возможно, тогда ей не поверят.