Чтение онлайн

Людей неверующих, без Бога в душе, отец Антонио не винил, он жалел их и молился за них, прося Всевышнего даровать им сию благодать.

Закончив молитву, отец Антонио снял свой белый воротничок, единственный аксессуар одежды, говоривший о его профессиональной принадлежности, и аккуратно положил его на полку рядом с Библией. Этот жест не имел никакого тайного религиозного смысла, просто белый воротничок был виден издалека в ночной темноте и мог послужить ему помехой в задуманном предприятии.

Отец Антонио все же решился посетить дом Альберта и выполнить его предсмертное поручение –

забрать из тайника штамм страшного вируса и все материалы по его разработке.

Священник вполне отдавал себе отчет в опасности этого мероприятия. За домом Альберта, по его расчетам, уже установлено наблюдение, да и за ним самим уже могли следить. Поэтому он детально изучил план расположения подземных ходов миссии, найденный им недавно в развалинах, и накануне провел рекогносцировку, сверяя древний чертеж с местностью. Получалось, что он, не выходя из своего дома, мог попасть в центральное здание миссии, а оттуда опять же по путаной сети ходов выйти на поверхность в северной части поселка, буквально в десятке метров от дома Альберта. Эти десять метров и были самыми опасными для него, но он полагался на темноту и хорошее знание местности. Ему действительно были хорошо известны каждая тропа, каждое дерево и каждый ручеек. К тому же на северной стороне поселка начинались непроходимые болота и, по мнению Антонио, этот подход к поселку должен быть наименее охраняемый. Прав он или нет, сам скоро узнает, но другого пути к тайнику у него все равно не было.

Антонио погасил верхний свет в гостиной и включил телевизор, запрограммировав его на выключение через сорок минут и на новое включение через час десять. Музыкальный центр он настроил на пуск вместе с цветомузыкой через сорок одну минуту и на выключение через один час и девять минут. Теперь если техника не подведет, как только выключится телевизор, включится музыка, и как только выключится музыка, вновь включится телевизор. Прием не бог весть какой сложный, но обеспечивающий эффект присутствия в доме человека. И если за его домом наблюдали, а это более чем вероятно, то у следящего, как надеялся Антонио, должно сложиться впечатление, что хозяин в доме.

Закончив эти нехитрые приготовления, священник спустился в подвал, там у него была приготовлена сумка с некоторыми слесарными инструментами, уложенными так, чтобы не издавать звуков при ходьбе, и два электрических фонаря, один про запас. Если фонарь выйдет из строя, из темноты лабиринта подземных ходов выбраться будет весьма проблематично, если вообще возможно.

Вход в подземелье закрывал деревянный стеллаж с разными хозяйственными принадлежностями. Антонио отодвинул его, перекрестился и шагнул в сырую темноту.

Мрачная тишина навалилась на него, спертый влажный воздух казался густым и липким. Священник включил фонарь, и яркий луч света вырывал из темноты каменные стены и низкий сводчатый потолок, под ногами хлюпала вода.

Ровно через пятнадцать шагов коридор поворачивал направо и делился на три. На плане, который Антонио держал в руках, это место напоминало куриную лапку.

Он смело шагнул в левый коридор, два других заканчивались тупиками. Потолок стал выше, и священник мог идти, не пригибая головы. Потом была

узкая лестница, ведущая вниз, множество поворотов, развилок – он шел и шел, поминутно сверяясь с планом. Эта часть подземелья была сухой, и звук его шагов гулко отдавался в темных коридорах.

Когда он останавливался, чтобы в очередной раз свериться с чертежом, то слышал удары собственного сердца, а может быть, это ему просто казалось. Жуткое место. Если бродить здесь достаточно долго, то начнет казаться, что другого мира – с солнцем, морем, голубым небом – просто нет, есть только бесконечный каменный лабиринт, заполненный гнетущей тишиной. Ощущение времени здесь терялось, оно меняло свои свойства, становилось будто резиновым, то растягивалось, то сжималось. Если бы сейчас кто-то спросил Антонио, как давно он бродит по этим коридорам, вряд ли он смог бы ответить хоть сколько-нибудь вразумительно. Возможно, несколько минут, а возможно, несколько часов или дней, лет.

Священник остановился и посмотрел на часы: прошло полтора часа, как он спустился в подземелье. Странно, неужели он пропустил проход, ведущий наверх, ведь прошлый раз ему потребовалось на этот путь час двадцать. Заблудился! Сердце Антонио сжал панический страх, древний и неистребимый, сидящий где-то в подкорке, в подсознании, доставшийся нам в наследство от далеких предков – пещерных жителей. Но это была лишь минутная слабость, он несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь, и взглянул на план. Нет, судя по ориентирам, он идет правильно, лаз, ведущий наверх, должен находиться через десяток метров справа.

Так и есть, пройдя этот десяток метров, Антонио увидел справа круглое отверстие. Это и был выход.

«Слава тебе, Господи!»

Закинув сумку за спину, он опустился на четвереньки и стал подниматься по скользким камням вверх, лаз был узкий, и по-другому здесь было просто не пройти.

Наконец впереди забрезжил свет, свет темного ночного неба. Как бы ни была темна южная ночь, но даже она в сравнении с темнотой подземелья казалась чуть ли не ясным днем.

Он подполз к самому выходу и выключил фонарь, пусть глаза привыкнут к темноте.

Посидев так несколько минут, Антонио, раздвинув густую растительность, закрывавшую лаз, осторожно выполз наружу.

Не вставая с земли, огляделся, напряженно вслушиваясь в тишину. Тишина на поверхности была совсем другой – не ватная и обволакивающая, как там, в подземелье, а наполненная множеством звуков: звонко пищали москиты, шуршала листва, скрипели ветви деревьев. Здесь была жизнь. И священник почувствовал некоторое облегчение, несмотря на то что здесь-то его и могла подстерегать настоящая, реальная опасность.

Не заметив ничего подозрительного, Антонио, пригибаясь, стал медленно и осторожно продвигаться к дому Альберта. Он поминутно останавливался, приседал, вслушивался, всматривался и шел дальше.

Ну, вот, наконец, и задняя дверь, запертая снаружи на небольшой навесной замок. Он открыл сумку, достал кусачки с длинными ручками. Щелк – и дужка замка развалилась на две половинки, слава богу, почти беззвучно.

В этот момент Антонио послышался какой-то подозрительный звук, он замер, прислушиваясь.