Двойник
Шрифт:
Если за неделю не будет никаких результатов, в следующей программе повторишь то же самое…
Сунув руку в боковой карман. Вишня вытащил перетянутую резинкой пачку долларов и бросил на сиденье рядом с журналистом.
– Здесь десять косарей зеленых. Это тебе за труды. С телевизионным начальством разберешься сам, но сообщение обязательно должно выйти именно в твоей программе, иначе… В общем, ты меня понял, паря. Вопросы есть?!
– Попробую, – покорно согласился Родников, сознавая, что выхода нет. – Только тогда мне нужно как можно быстрее вернуться в офис, чтобы успеть подготовить студию для прямого эфира и
– Бивень, поворачивай, – постучав по подголовнику водительского сиденья, из-за которого торчал крепкий затылок шофера, бросил толстяк.
Притормозив, «мерседес» пропустил несущуюся навстречу фуру, развернулся на пятачке и, заметно увеличив скорость, помчался обратно к метро «Парк Победы», недалеко от которого находился офис телекомпании.
Вор, бросив в рот подушечку жевательной резинки, задумчиво посмотрел на журналиста, словно пытался взглядом прожечь в нем дыру.
– И еще пара моментов… Все разговоры с ходоками будешь записывать на диктофон, а перед тем как базарить, узнай имя, фамилию и прочие координаты, пообещав анонимность. Если будут стрематься, намекни, что, мол, лимон баксов – это не шутка, серьезные люди за фуфло такие башли всяким лохам не выкладывают.
Их надо заработать… Скажи, что в мусорню информация все равно не просочится, так что пусть не боятся. В случае чего – прикроем со всех сторон и вообще решим все вопросы… С каждым, кто сможет рассказать что-то действительно серьезное, мы будем встречаться лично. Твое дело отсеивать шелуху. А насчет мусоров – предупреждаю отдельно! – Грузный Вишня, пошевелившись на жалобно скрипнувшем сиденье, предостерегающе засопел. – Если узнаю, что слил легавым хоть каплю из показаний ходоков, жить тебе останется ровно до захода солнца. Усекаешь тему?
– Только дураки кусают руку, которая их кормит, – зная, какой ответ желает услышать от него вор, как можно уверенней сказал Игорь. – Я к таким никогда не относился.
– Это правильно, – чуть растянув в стороны уголки влажного, слегка приоткрытого рта, фыркнул Вишня. – Если менты будут спрашивать, кто заказал объявление и выставил баксы, скажи АО «Интерсистема». Там все схвачено. Какие еще неясности?
– В принципе, пока никаких, – немного помолчав, ответил Родников, в который раз поглядывая на часы. – Если в процессе появятся вопросы, я уточню их во время нашего телефонного разговора. Было бы гораздо удобней, если бы вы каждый день звонили примерно в одно и то же время. Это возможно?
– В десять вечера плюс-минус полчаса, – секунду подумав, сообщил вор. – В общем, все, добазарились! Если с твоей помощью я найду ту падлу, которая… – он шумно вздохнул, пристально посмотрев на Игоря, – …получишь от меня еще десять кусков. Так что результат в твоих же интересах, пацан.
– Хорошо, я сделаю все, что смогу, – заверил, журналист, осторожно, словно это были не деньги, а живой, смертельно жалящий скорпион, беря с сиденья пачку долларов и засовывая ее во внутренний карман кожаной куртки.
Больше отвернувшийся к окну Вишня не произнес ни слова.
Через несколько минут водитель остановил «мерседес» на противоположной от высотного административного здания стороне проспекта.
– До свидания, – посмотрев на законника, сказал Игорь.
Вор даже не шевельнулся.
Открыв дверцу. Родников вышел из машины, подождал, пока
Алтаец
Бронский изменил свою точку зрения на Ворона – перестал его считать ментовско-журналистски. и мифом. Поэтому завтра утром весь город содрогнется, услышав о варварских убийствах, в каждом из которых обвинят именно Ворона, что положит конец его «благородному» образу мстителя.
– …Я уверен, что правду об этих чудовищных выходящих за рамки разумного понимания, бессмысленных убийствах мы с вами узнаем уже в самое ближайшее время, – в прямом эфире говорил с экрана телевизора Игорь Родников. – Ибо если смерть никак не связанного с преступностью одинокого пожилого мужчины и матери с маленьким сыном действительно не на совести человека, который не раз брал на себя ответственность за ликвидации известных в городе бандитов, то он не может оставить без внимания столь дерзкую и поражающую своим дьявольским цинизмом провокацию. В этом случае человек, называющий себя Вороном, по моему твердому мнению, тем или иным образом даст о себе знать.
Картинка сменилась, и на фоне динамичного черно-белого коллажа из документальных кадров, снятых в разное время на месте преступлений, под гремящие аккорды тяжелого рока быстро побежали снизу вверх огненные титры…
Поставив стакан с коньяком на полированный столик из красного дерева и взяв в руку пульт дистанционного управления, Алтаец ткнул первую попавшуюся кнопку. На экране метрового формата «Сони», под дикий истерический хохот за кадром, появилась ухмыляющаяся рожа английского комика Бенни Хилла в дурацком шутовском колпаке с кисточкой. Во рту престарелого голубого торчала огромных размеров детская соска, по форме напоминающая некую известную часть тела.
Презрительно скривив губы, авторитет нажал на другую кнопку и бросил пульт на заставленный едой и бутылками столик. Экран погас.
– Пока все происходит именно так, как я и предполагал, – посмотрев на сидящую с ним рядом, на подлокотнике кресла, Лану, сказал Алтаец. – Журналиста уже круглосуточно ведут, гость наверняка заявится в ближайшие часы. Тогда я лично выпущу из него кишки.
– Ты у меня просто ясновидящий, папочка! – поцеловав авторитета в ухо и положив игривую ладошку ему на пах, вкрадчивым бархатным голоском отозвалась телохранительница.
– Ты уверена, что возле дома тебя никто не видел? – заметно посерьезнев, в который раз за прошедший после акции день уточнил Алтаец, беря Лану за руку и отводя ее в сторону. – Все-таки зря я согласился и дал тебе возможность вальнуть родственничков этого жирного мудака Вишни. Предчувствие у меня дрянное, понимаешь ты?!
Он задумчиво взглянул на девчонку. Но Лана, как всегда, была совершенно спокойна. Лишь слегка повела плечами – дескать, нашел из-за чего пере-живать!
Как уже успел заметить Алтаец, Лану в этом мире интересовали лишь две вещи – секс и адреналин. И чтобы пополнить концентрацию в крови последнего компонента, она с легкостью шла на любое преступление.