Двое
Шрифт:
– Мы с вами как две планеты в Галактике, – обратился он к ней, – которые никогда не пересекаются. Вам уютнее одной или, простите, в этом безысходность? К вам обращается человек по имени Василий Никанорович.
Женщина учтиво повернулась к нему, доброжелательно улыбнувшись.
– Человек по имени Василий Никанорович избрал не самый удачный вариант. Человек по имени Василиса Петровна не от безысходности выбрала одиночные прогулки. Так лучше видится, думается, мечтается.
– Ирония нечасто говорит о присутствии большого интеллекта, но абсолютно всегда убеждает в отсутствии глупости, – улыбнулся ей в ответ Василий Никанорович. –
– Я сосредоточилась – не нахмурилась вовсе, и удивительно, мгновением нашла рифму, мучающую меня с начала прогулки.
– Не поверите, я давно приклеил к вам ярлык поэтессы. Как видно, угадал?
– Иногда балуюсь рифмой, не угадали – не профессионально, в помощь внучке.
– Такое одухотворение в лице я встречал у поэтесс. Дайте мне шанс, ведь я близок был?
Она посмотрела на него:
– Вы не любите проигрывать? Я давно хотела пообщаться с вами. Но статус женщины не позволял сделать первый шаг. Одиночество не всех вгоняет в уныние. Есть люди, считающие одиночество благом. Я отношусь к этой категории людей. Это более честное состояние. Человек – существо не стадное, человек по сути одиночка. Благо, когда молодость уходит и уже не надо думать о продолжении рода, благо, когда род обеспечен всем необходимым, благо, когда есть время заниматься любимым делом.
– Ваши рассуждения как прописная истина. Но с ответом полегчало – я не отщепенец.
– Осмелюсь применить свои житейские познания. Вы – тот яркий представитель от поэзии? – осторожно спросила Василиса Петровна.
– Та же мучительная потребность в удовлетворении себя. Скорее, демонстратор девиантного поведения в мейнстриме литературы. Яркое представительство в существе каждого мыслящего человека. Не хочется прописаться в плеяду приспешников.
– Более года мы видим друг друга в этом неизменном месте. Здесь красиво, необычайно обзорно, но подавляющему большинству подавай разнообразие, пустой звон в другой колокольчик, и только.
– Посмотрите, вот мы и вышли, не заметив того, из сферы своего влияния. Не выношу закольцованности, прохожу свой маршрут один раз, без повторов. Разговор, как случайность, незаметно избавил нас от порочного круга – мы попали в детский мир. Что-то взбрыкнулось прокатиться вон с той горочки, да боюсь распугать детей, – кивнул головой Василий Никанорович в сторону детской площадки, принимая в поведении спутницы решимость к окончанию их аудиенции.
Глава 14
Болью пронзило в боку, выгнулся, защищаясь, кольнуло второй раз. Лег на диван – бросило в испарину, боль растекалась по всему животу. «Смешно, но мне нужна помощь». Вовчик менял положение тела, не понимая происхождения недуга. Похожий приступ забылся: незадолго до призыва в армию ноющая боль в боку застала на работе при монтаже конструкции на высоте. Отсидел с полчаса – отпустило. «Набрать ”Скорую“ – испугаю бабулю». Согнувшись, с трудом вышел из комнаты.
– Сергеевна, что-то мне ай-я-яй, больно. Дай мне какую-нибудь обезболивающую пилюлю.
Сергеевна засуетилась.
– Где, где болит? Да что ж такое?!
Вовчик показал место опоясывающей боли.
– Скорую, сейчас…
Трясущимися руками она мяла в руках телефон.
– Спазм, слышала, бывает, – может, такая ерунда? Молод ты для
– Сергеевна, давай «Скорую» отставим. Спроси у Ларисы, она ведь медик.
– Верно, звоню, звоню. Да что ты телефон не берешь, милая?
Гудки уходили без ответа. Упершись руками в пол, Вовчик поймал удачное положение.
– Так легче, притухло немного, – он изогнулся, откинувшись назад, – кажется, отпускает.
Раздался звонок. На том конце возбужденный голос Ларисы спросил:
– Я только зашла, Сергеевна, слушаю вас.
Выслушав жалобу, изменила тон на приказной.
– Никаких грелок, никаких примочек. Ждите, бегу к вам.
Вовчик вернулся к постели:
– Ноет, но терпимо. Уф-ф, идет на убыль. Перемогнусь и в этот раз. После доармейского случая в армии такие кроссы закидывал. Несерьезно все это. У одного мамочкиного сынка селезенка хватала, гнулся в три погибели – хотел дембеля – не получил. Комбат, помню, все приговаривал: «Вырастешь, сынок, все наладится, поверь мне. Есть такое понятие в медицине – акселерация».
Донеслось комариное жужжание звонка. К нему прошла с ироничным прищуром стройная девушка.
– Поднимай рубашку, солдат.
Уточнила место боли. Прохладные пальцы коснулись живота.
– Так больно, а вот так?
Лариса ловко скользила пальцами по животу.
Боль отпустила, и Вовчику захотелось игры. В каком-то месте он театрально закатил глаза.
– Ой, ой, болит в груди, там, где сердце.
– Сердцу требуется нежная рука любимой, – пошутила Лариса, – а живот твой мне не нравится. Звоним в «Скорую» и к хирургу, солдатик.
– У солдатика есть имя.
– Имя? Да знаю я, Вовчик ты, слышала от Сергеевны.
– В благодарность хочу ручку поцеловать спасительнице.
Вовчик приподнялся к руке – его бросило назад, жаром окатило с ног до головы, боль с новой силой опоясала его.
– Все проходит штатно, терпи. Аппендикс у тебя, думаю, не ошибусь. Покой, покой, не пытайся вставать. У тебя ведь не в первый раз… такое?
Вовчик оценил, как она умело обошла страшное слово приступ. Лариса взяла его руку в свою, накрыла другой. Ее волосы, собранные в хвостик на голове, впереди выбились милыми русыми кудряшками. Прохладные руки казались ему сейчас лучшим лекарством. Боль приходила и уходила, его бренное тело лежало, а он, Вовчик, порхал махаоном у ее головы. Он готов был остановить время. Аналогом пронеслась мысль о той ласке, плотской, сродни звериной, и этой – успокаивающей, переводящей во взвесь. Он вспомнил слова Матвея: настоящая любовь – это полет, это умиротворение, это сказка, это жажда к добру.
В сопровождении врачей вошла Сергеевна – она встречала их перед подъездом.
Глава 15
Галина вернулась контрастно другой. Она устроилась на бочок с ним рядом. Халат, оголивший ее красивые ножки, она запахнула, поймав в его лице усмешку.
– Какая я на самом деле, тебе может подсказать время. После мужа ты у меня первый. Скажешь, проводница – сама доступность. Жила, работала в грезах и мечтах. Два года прошло. Ты необыкновенный, в каждом твоем взгляде содержание, переворачивающее душу. Случайный пассажир – ведь ты мог раствориться в этом огромном мире бесследно. Я вынужденно пошла на отчаянный шаг. С тобой я захотела любви. Я понимаю все: твоя девушка и много других – дай повод, каждая почтет за счастье остаться с тобой.