Чтение онлайн

— Да не пойму чей-то, — озадаченно произнес наш извозчик. — Стреляют что ли?

Мы тоже, как и Петр закрутили головами. Но ничего не услышали.

— Показалось? — предположил Серафим.

— Черт его знает. Может и показалось.

Но тут, мы все услышали то, отчего Перт резко щелкнул вожжами и стал спешно разворачивать повозку. Мы услышали далекий ружейный залп.

— Это где стреляют? — спросил я Петра, как человека более опытного в делах навигации по окрестностям Петербурга.

— В Александровском, — сухо ответил извозчик. — Вы уж извините, Марина Степановна, но к бабке вы сегодня не попадете.

Я не знаю, что там происходит, но туда я вас сегодня не повезу. Мне ваша жизнь дорога.

Что-то знакомое название. С чем-то оно у меня ассоциируется.

— А что находится в Александровском? — спросил я.

— Обуховский завод и картонная фабрика, — глухо ответил мне Петр. — Не пойму, почему пальба….

И развернувшись, он стал править повозку обратно. А навстречу нам как раз попалась конная полиция в количестве десяти человек. Мчались галопом, лица серьезные, нахмуренные. Пронеслись мимо нас, оставив после себя облако пыли. Серафим безбоязненно крикнул вслед:

— Эй, братцы, что случилось там?

Но ему никто не ответил, лишь один человек обернулся, посмотрел не добро, осклабившись.

— Что-то не хорошее там приключилось, — произнес казак. — Полиция злая.

А я догадывался, что там произошло. Там восстали рабочие. Причины восстания я не помню, его масштабы тоже, но прекрасно знаю, что в будущем недалеко отсюда будет проходить проспект Обуховской обороны. А проспекты просто так не называют.

— Вот что, Петр, давай-ка ты назад Маринку вези. А мы с тобой, Серафим, на извозчике.

— А что случилось? — непонимающе спросила супруга. — А зачем извозчик?

— Там рабочие бунтуют, — ответил я, моментально настраивая супругу на деловой лад. — Полицию камнями бьют. А мне на завод срочно надо, успеть погасить волнения в самом начале. Ты Петр, вези Маринку, не слушай ее, а мы сами доберемся. Ты нас только до первого извозчика подвези.

На завод мы с Серафимом добрались через час. Зашли в цеха с внутренней тревогой, ожидая увидеть среди рабочих разброд и шатания, но на удивление внутри все было тихо. Шла обычная рутинная работа, станки шлепали заготовки, мужики, засучив рукава, вкалывали, а женщины, мырлыкая под нос песни, фасовали и упаковывали продукцию. Все как всегда.

Поймав взглядом ближайшего мастера, подозвал его.

— Как зовут?

— Логинов Андрей, — представился мастер, сломав шапку.

— Скажи, Андрей, слышал ли ты чего-нибудь сегодня такого необычного от рабочих. Не было ли разговоров о стачках, не подбивал ли кто на…, - тут я запнулся, подбирая нужное словцо, — … на бунт?

У мастера недоуменно вытянулось лицо.

— Да нет, Василий Иванович, ничего такого сегодня не было, — ответил он. — Все как всегда. Есть, правда, у нас любители поговорить за справедливость, но все это несерьезно. А что случилось?

Я вздохнул. Подумал и решил просветить его насчет случившегося:

— В Александровском селе рабочие бунтуют. Полицию бьют, те по ним стреляют.

Мастер так и ахнул. Всплеснул руками, потрясенно закачал головой.

— Ты, Андрей, смотри тут за настроениями. Если что, сразу докладывай начальству. Понял?

— Понял, Василий Иванович. Непременно сделаю.

Я ушел наверх, оставив ошеломленного мастера присматривать за рабочими. Наверху нашел локального директора, просветил

его насчет произошедших событий. А так же повелел внимательно следить за обстановкой на вверенной ему территории. Затем я взялся за телефон и начал искать Попова. После третьего звонка, нашел его в кабинете у Моллера. Долго с ним беседовал, просил все проконтролировать. Наш генеральный серьезно отнесся к моим беспокойствам и пообещал держать руку на пульсе. А также сообщить мне едва будет выявлены малейшие признаки волнений. Что ж, теперь я был спокоен, вся наше управленческая верхушка предупреждена, сюрпризов не будет. Единственное что я попросил, так это не самовольничать и не злить рабочих, закручивая гайки, а сразу же сообщить мне и тянуть время до тех пор, пока я не приеду. А вот когда я приеду, то тогда мы и постараемся вместе успокоить брожение.

Ну а пока…, пока все было спокойно и я, выполнив все от меня зависящее, неспешно, прихватив с собой Серафима, поехал в НИОКР. Там меня ждал наш главный химик.

— Вот, Василий Иванович, сделали, — сказал мне Мельников, гордо показывая на новый телефон в черном карболитовом корпусе. — Как вы и хотели.

Я стоял возле окна, Серафим чуть в стороне меня. Главный химик едва ли не пританцовывая от нетерпения находился напротив нас, за столом. Он был доволен. Сиял как начищенный чайник, надувался от важности. Инженер-электрик, что стоял с ним рядышком тоже радовался своему детищу. Его подразделение не просто перенесла внутренности старого телефона в новый корпус, а существенно переработала их. И теперь, по его заверениям, слышимость во время разговора будет куда как лучше.

Они были довольны, а вот я не особо. Новый корпус по внешнему виду ничем не отличался от обычной черной коробки с рычагом на верху. Абсолютно никакого дизайна. И это мне не понравилось. Но, тем не менее, не показывая своего недовольства, я поднял ужасную на вид карболитовую трубку и приложил к уху. Покрутил ручку для соединения.

— Барышня, будьте любезны, номер десять двадцать два.

— Минуточку, — прозвучал в трубке миловидный женский голос. А затем через секунду, — соединяю.

Трубку поднял Моллер. Не удивился моей просьбе подозвать генерального. После непродолжительно беседы с Поповым, положил трубку и вынес вердикт:

— Слышимость и вправду лучше чем у старых аппаратов. Но на той стороне Попов говорит, что ничего не изменилось. Надо бы поставить эти аппараты у нас везде, где только можно. И к производству готовить.

И опять два начищенных чайника засветились от гордости.

— Вот только с внешним видом надо что-то сделать. Слишком неподходящий образ аппарата для продажи.

И тут их лучезарные улыбки исчезли и появилась растерянность. А я понял, что приставать с дизайном к ним мне не следует. Это не их стезя и не их ответственность. Химику главное сделать материал, инженеру внутренности. А вот красивый внешний вид, такой чтобы и приятный для глаза и в тоже время не дорогой в производстве, это надо было обращаться к другим людям. Что ж, похоже, у Попова появилось на одну заботу больше.

— Ладно, — улыбнулся я, подбадривая своих суперответственных людей. — Хорошо сделано, добротно. Замечательный сюрприз вы мне преподнесли. Выпишу вам хорошую премию на отделы, а вы сами ее распределите между работниками.