Двое для трагедии
Шрифт:
Седрик помог мне надеть мою теплую кофту, надел свою кожаную куртку, и, быстро бросив деньги на стол рядом с недопитым кофе и не тронутым салатом, хотел, было, вывести меня из кафе, но я не хотела, чтобы он платил за меня.
С удивлением заметив, что он положил первую попавшуюся в его кармане купюру – тысячу крон, я достала из кармана джинс смятую двадцатку.
– Вайпер! – Седрик нахмурился и попытался отвести мою руку с деньгами.
– Нет! – твердо сказала я и положила деньги на стол.
Мы вышли
Меня слегка трясло от эмоций: любовь к Седрику переполняла меня, и я вцепилась руками в свою сумку, чтобы он не видел, как они дрожат.
Когда мы дошли до места назначения и остановились, я почти подбежала к перилам.
Мне нужно было бы успокоиться, но мое тело не слушало голос разума.
Седрик подошел ко мне и встал рядом.
Я вцепилась руками в перила и сказала, не глядя на него:
– Седрик, я люблю тебя.
***
Дар речи на некоторое время покинул меня: Вайпер только что призналась мне в любви. Я застыл, воспроизводя в своем мозгу эти слова снова и снова.
Радость наполнила мое сердце, но она была тихой и сладостной. Я чувствовал, что все вокруг померкло рядом с прекрасными словами Вайпер. В горле стоял ком, и я не мог произнести ни слова.
Вайпер любит меня. Неужели это правда? Неужели я услышал от нее слова любви, на которые не смел даже надеяться?
Вайпер судорожно держалась за перила и сказала эти слова так тихо, словно боялась спугнуть меня. Но я схватил их на лету и наслаждался ими.
Конечно, я надеялся, что и она чувствует ко мне хотя бы симпатию. Я надеялся, что она полюбит меня потом, когда пройдет нужное время. Что она полюбит меня так, как люблю ее я. Это было моей мечтой. Но реальность оказалась в тысячу раз прекрасней, чем мои самые красочные мечты и надежды.
Тогда почему я стою как идиот? Мне нужно сказать о том, что я тоже люблю ее!
Но я молчал. Я не мог подобрать слов.
Вайпер молчала и смотрела на горизонт, бледная и печальная.
– Вайпер… – Я запнулся, совершенно не зная, что сказать.
Она повернула ко мне свое лицо, и я увидел, как сильно мое глупое молчание заставило ее страдать: глаза Вайпер были полны боли и разочарования. Она горько усмехнулась. Я чувствовал, что ей было больно и горько оттого, что я стоял рядом – глухой как камень и не отвечал ей. Ведь Вайпер ждала не такой равнодушной реакции на свое чудесное признание.
– Ты ничего не скажешь? – дрогнувшим голосом, тихо спросила она.
– Ты любишь меня? – переспросил я, молясь, чтобы она подтвердила свои слова.
***
– Да, Седрик, я люблю тебя. Теперь ты все знаешь.
Не знаю, откуда во мне появилась
На что я надеялась? На то, что он возрадуется? Умрет от счастья? Он знал, что я неравнодушна к нему. Но вдруг он испугался того, как быстро я его полюбила?
«Седрик, как ты можешь быть таким холодным? Скажи хоть что-нибудь!» – думала я. Мне было невыносимо видеть его холодное окаменевшее лицо – оно причиняло боль моей душе, а его равнодушие било мое сердце.
Но он молчал. А потом спросил, будто не расслышал моих слов.
Боже, значит, он вообще их не слышал или просто не хотел слышать?!
Я думала, что разрыдаюсь, едва открою рот, но, к моему величайшему удивлению, мой голос прозвучал твердо и спокойно.
Но вдруг Седрик ожил, словно вышел из летаргического сна. Его лицо озарилось счастьем, а глаза засияли.
Он положил свои ладони на мои плечи, повернул меня лицом к себе, и я увидела его ласковую улыбку, которая подарила проблеск надежды моему уже отчаявшемуся сердцу.
– Я и надеяться не смел, – тихо сказал Седрик и едва заметно улыбнулся. Он охватил ладонями мое лицо.
Я невольно вздрогнула, почувствовав холод на моих теплых щеках.
– Прости меня, я так измучил тебя. Тебе показалось, что я равнодушен, но, на самом деле, я просто не мог поверить в чудо твоих слов. Я безмерно счастлив! Потому что я люблю тебя с первой нашей встречи на мосту. И я хотел дать тебе время, надеясь, что ты полюбишь меня.
Седрик любит меня! С первой нашей встречи! Я и не подозревала об этом… Да и как я могла?!
***
Вайпер спрятала свое раскрасневшееся лицо на моей груди, словно не желая, чтобы я видел его. Она молчала, и я не стал ничего говорить, чтобы не нарушить ее покой: мы оба были в состоянии невесомости, вырваны из реальности, мы проживали эти моменты еще тысячу раз в своем воображении.
До Вайпер я любил только телом, но теперь я любил душой, и эта любовь наполнила все мое естество, всего меня, весь мой мир.
Мне было легко признаться Вайпер в своей любви, ведь я не лгал, не лукавил, не притворялся. Когда я открылся ей, с моей души просто упал огромный камень. Мир предстал передо мной в другом обличии, ведь теперь я знал, что и Вайпер любит меня. Это чувство поймут лишь те, кто любит так же сильно как я, когда лелеешь надежду на взаимность, и тебе хватает даже этой крохи, чтобы быть счастливым. Но, когда эта взаимность рождается, весь мир переворачивается и наполняется яркими красками.