Двэйн
Шрифт:
Встреча Сейлан и Двэйна после трехлетней разлуки показала: больше нет угловатой девочки-подростка и таинственного древнего Фер-Сидхи. Есть двое влюбленных, которых тянет друг к другу с непреодолимой силой, природу которой не могут объяснить ни человеческие, ни эльфийские боги. Тянет до боли в неистово бьющемся сердце, до сладких мурашек на коже, до неудовлетворенного стона после сладкого поцелуя — горячего, бесконечного, кружащего голову.
И единственного, ибо Двэйн сказал себе «нет». Не потому, что не хотел Сейлан, готовую отдать себя всю, без остатка, а потому, что и до беседы с братом Ансельмом знал всю суть обвинения.
«Жестоко».
Он
Встречи девушки и эльфа продолжались: оба изнывали от плотского желания, но ограничивались беседами об отвлеченных вещах, о поэзии и музыке, перебивались короткими совместными ужинами, прикосновениями и детскими поцелуями в щеку или лоб.
И было кое-что еще, за чем Двэйн наблюдал с нарастающей тревогой. Вечерние конные прогулки Сейлан в холмы продолжались уже более двух месяцев — чуть дольше с того момента, как отбыли из замка сваты. Едва ли стоить говорить о реакции старшей сестры, для которой враз пропала перспектива выгодного замужества. И уж точно не эта бурная реакция с криками и попыткой надавать пощечин (а Сейлан не позволит этого сделать, удар у нее хорошо поставлен — и не ладошкой, а кулаком) стала поводом для нарастающего угнетенного состояния девушки.
С ней происходило что-то неладное. В тот вечер, когда брат Ансельм примеривал на себя роль экзорциста, изрядно обеспокоенный здоровьем любимой девушки Двэйн прервал приятное свидание, которое даже и не началось. Он давно уверился в том, что Сейлан больна, а причиной болезни был не возможный навязанный брак, а… медленное отравление. А в этот вечер у него появилось какое-то дурное предчувствие — как головная боль перед приближающейся грозой. Он проводил Сейлан до деревни, и не зря — через некоторое время пришел шнеккар с захватчиками.
— Так ты желаешь госпоже Сейлан добра, святой отец? — медленно проговорил дроу, пристально глядя в светло-карие глаза молодого священника, не замутненные никакими скверными помыслами.
— Да! — без сомнений ответил тот. — И потому…
— Потому ты меня выслушаешь. Ты ведь вхож в замок?
А то! Короткий всплеск гордыни коварным огоньком зажегся в сердце брата Ансельма и тут же был безжалостно задвинут куда подальше и растоптан в прах, как шальной уголек, выкатившийся из очага. Супруга риага, госпожа Линэд — сама королева! — дама набожная, смиренная дочь церкви, часто и с интересом привечала заморского гостя, расспрашивая о Риме и путешествии по континенту. Брат Ансельм проводил у нее один-два вечера в неделю, бывая даже чаще, чем сам епископ.
— Это хорошо. — Кивнул эльф. — Знаком ли ты с лекарем семьи риага?
И снова «да».
— Ты знаешь о причинах его недавнего отъезда?
— Нет.
— А вот это хуже, брат Ансельм. Достойный ученый муж как будто сбежал… Тогда мне нужен кто-то, кто может как можно скорее выступить в защиту
Брат Ансельм вздохнул. Об этом знал только епископ и, похоже, поделился с сидом то ли под «яблочную вытяжку», то ли под другой напиток, который доставлялся упомянутым сидом вместо податей.
— Да, тебе верно рассказали. Учился, да и до сих пор иногда почитываю кое-какие труды. Всем нам свойственны хвори — душевные ли, телесные ли. Иногда все вместе. По мере сил пытаюсь помочь ближнему разрешить и то, и другое. Но зачем тебе?..
Священник искренне недоумевал. Здоровьем сид наделен немереным — недавняя ранка от стрелы уже покрылась тонкой пленочкой подживающей кожи. Людям о таком только мечтать.
— Лекарь нужен не мне. — Нахмурился Двэйн. — Требуются сторонние подтверждения того, что Сейлан медленно травят ядом. Кто-то из ее же близких.
ГЛАВА 13.Преступления и их мотивы
Встреча с Радрайгом случилась в один из небывало жарких летних вечеров. Горели леса в окрестностях долины Глендалок, полыхали неистовыми красками небывалой красоты закаты — один за другим. Нрав природы показывал себя во всей красе, что вызывало настороженность в кругах друидов у Светлых эльфов и служителей самых разных культов у Темных.
Они в один голос твердили о предвестниках Разделения Миров.
О том, что в глубине леса, у озера, часто появляется некий дроу, Двэйн узнал, как ни странно, от человека — охотника и следопыта, принадлежавшего к тому племени, в котором когда-то, сотни лет назад, стала супругой вождя дочь Двэйна и Меви. Как бы ни была коротка человеческая память, она оставляла подлинные исторические факты в виде драгоценных вкраплений в мифах, сказках и легендах. Так и сохранилась молва о некоем фэйри, покровителе рода. Двэйн же всегда стремился поддерживать связи там, где отслеживал линии своих потомков.
— Да, — почтительно сказал охотник, с восторгом пожимая протянутую руку, — Темный эльф тут есть. Такой же, как ты, с серой кожей.
«Древний, значит…»
— Только он не один. К нему приходит молодой Темный. У него кожа другая. За ними тяжко следить, слишком у вас, фэйри, длинные уши — не в обиду сказано, в восхищение. Я часами лежал неподвижно, но ближе не подбирался. Тот, что моложе, не живет у озера, он приходит и уходит, а старший остается в заброшенной усадьбе.
Что за заброшенная усадьба находится в самом сердце долины Глендалок, неподалеку от Noimead deireadh an domhain, Двэйн тоже знал. От эльфов, не от людей. Когда-то это был родовой дом семьи Киларден. После предания леди Нейл, главы Благородного Дома Киларден, ритуалу забвения, ее братья больше не могли носить это имя. Они быстро женились — с тем, чтобы войти в другие Дома и устроить свои судьбы подальше от Конклава. Добротные строения усадьбы приходили в негодность, дряхлея и разрушаясь — столетие за столетием. И совершенно никого не интересовал крохотный домик, выстроенный внутри тех самых, полуразваленных и поросших мхом каменных стен, вокруг которых веками процветала и крепла дубовая роща. Домик был хорошо замаскирован. И решительно никому не пришло бы в голову искать тут спустя тысячи лет того, чье имя было забыто вместе с именем опальной леди.