Дверь
Шрифт:
Я смотрел на записку и не мог поверить. Наверное, я так и простоял бы всю ночь, если бы меня не подкосил приступ. Колени подогнулись, я облокотился на стол. Правое ухо резко заложило, правый глаз начал постепенно наливаться кровью, я зажмурился. Давление в лобных пазухах возросло, они закупорились, продолжая накапливать и умножать в себе боль. Вены на лбу и шее выступили так, будто я пытаюсь поднять грузовик. Надо скорее добраться до баллона. Шатаясь, я побрел в спальню. В коридоре меня настиг первый удар. Боль ударила, будто молния. Я упал на пол, стукнувшись коленями, прочем, эти колени уже привыкли. Если до этого я сжимал челюсть изо всех сил, то теперь мой рот открылся и начал выпускать из себя один пронзительный крик за другим. Чертова кластерная боль вгоняла мне в правый глаз длинные раскаленные
Черт, черт, черт! Не верю! Да как так-то?! Она бросила меня! Что теперь будет? А как же я дальше… а зачем мне дальше… зачем… Точно, зачем? Какой смысл? Зачем мне теперь продолжать страдать? Ха! Я вдруг почувствовал себя так легко и свободно, ведь меня больше ничего не держит. Я посмотрел на окно. 19 этаж. Верняк. Но, блин, у меня во дворе детский садик, я, конечно, мудак, но не настолько, не нужно детям такое видеть. Тогда таблетки? Пф, видимо, из-за боли я совсем туго соображаю, это слишком медленно и как-то по-женски, что ли. Застрелиться — вот мужской вариант! Совсем дурак, что ли? Фильмов пересмотрел, я же не в Америке, где я пистолет возьму? Я посмеялся над своей неопытностью. Хотя, пожалуй, в этом деле опытных не существует. Вскрыть вены? Уже лучше, но все равно слишком долго. Думаю, надо вешаться. Лишь бы хватило сил.
Снимать люстру и использовать потолочный крюк для этого дела — слишком долго, да и сил не хватит. Турника дома нет. Я решил вешаться на дверном косяке. Благо, в моем доме высокие потолки. Чем бы только зацепиться за косяк… Я открыл шкаф и взял оттуда с десяток вешалок. Каждую вешалку я повесил на дверной косяк. Теперь нужна веревка. Но даже если у меня дома и есть веревка, я не смогу ее найти. В фен-шуе моей жены черт ногу сломит, я иногда даже кетчуп в холодильнике найти не могу. Тогда, может, провод? Я взял тройник, от которого питался компьютер, но толстый провод плохо вязался в узлы. Ремень! Где же этот чертов ремень… Нашел! Но как я его прикреплю к вешалкам? Долго думать — сейчас это не для меня. Я взял изоленту и в несколько жирных слоев примотал один конец ремня сразу ко всем вешалкам. Встал на стул, надел на шею петлю из ремня и, недолго думая, толкнул стул.
Петля плохо затянулась на шее, больше давила на подбородок. Оказалось, я вполне в состоянии дышать, хоть и с трудом. Черт. Так я себя не убью, только хуже делаю. Вот дурак. Лучше бы вскрыл вены. Тьфу ты, да какие, нафиг, вены, лучше воткну нож в шею, так я умру куда быстрее. Надо выбираться из петли. Я взялся руками за косяк и слегка подтянулся, но ремень согнулся, и вешалки не соскочили с косяка. Тогда я решил действовать иначе. Я уперся руками снизу в дверной проем и стал давить на него. Вряд ли эта конструкция сможет выдержать большой вес. И верно, изолента оказалась самым слабым звеном. Через несколько секунд ремень выскользнул из-под растянувшейся изоленты, и я упал, сильно стукнувшись об пол затылком. Мои глаза закрылись, я отключился. Если бы это был просто сон, то кластерная боль разбудила бы меня как нефиг делать, но с таким нокаутом даже моя болезнь оказалась не в состоянии справиться. Полагаю, примерно через 20 минут приступ закончился, а я очнулся лишь через пару часов.
Я открыл глаза. Все тело болело после продолжительного лежания на твердом полу, а голова раскалывалась после удара, но по сравнению с болью во время приступа — это сущие пустяки. Я прошел на
Придя в Эрмитаж, я сразу же отправился в подвал, сказав знакомому сторожу, что вернулся за кислородным баллоном, а то дома кислород закончился. Я зашел в волшебную комнату, взял стул и со всей силы кинул его в песочные часы. Стекло в часах оказалось довольно толстое и крепкое, у стула отломилась ножка, а на стекле лишь осталась неглубокая трещинка. Ясно, тут нужно что-то посерьезней. Я направился в одно из соседних подвальных помещений Эрмитажа и взял оттуда тяжелый металлический цеп. Также по пути назад я захватил из каморки уборщика веник с совком. Я вернулся в комнату и посмотрел на песочные часы. Раунд ту, мазафака. Я замахнулся цепом и со всей силы вдарил чуть выше горловины часов. Цеп смог пробить дыру в стекле, и оттуда стали высыпаться золотые дробинки.
Вскоре из верхней половины высыпался весь песок. Но комната не перезагрузилась. Ну и славно. Видимо, не так уж и важно, в какой половине часов находится песок. И, наверное, не важно, находится ли вообще песок в часах. Главное, чтобы он находился в комнате. На деле песка оказалось не так уж и много, он бы весь уместился в одном небольшом мешке. Часы обладали внушительными высотой и шириной, но зато были очень плоскими и из весьма толстого стекла, а горлышко было сделано так искусно, пропуская лишь по одной крохотной песчинке за раз, что столь малого количества золотого песка хватало аж на 12 часов.
Я взглянул на телефон, было 3 часа ночи. Значит, в нижней половине часов песка на 3 часа. Думаю, в самый раз, мне хватит. И не слишком много, и не слишком мало. Я вынул подушку из наволочки и при помощи веника и совка собрал в наволочку весь песок, что лежал на полу. Я взял этот мешочек с золотом, открыл дверь и выкинул его за пределы волшебной комнаты. Дверь тут же захлопнулась. Я обернулся и посмотрел на часы. Они снова были целыми, очевидно, им плевать на правило запоминания состояния и положения предметов в комнате в момент начала нового цикла, ведь они и есть — комната. Как только песка в комнате стало меньше, изменился размер перезагрузочного цикла, и комната перезагрузилась с тем песком, что имелся внутри нее. Значит, теперь цикл равен трем часам.
Я вышел из комнаты и подобрал наволочку с золотым песком. Нельзя оставлять это сокровище рядом с заветной дверью, а то мало ли чего. Я вынес песок из Эрмитажа, высыпал в Неву, устроил себе двухчасовую прогулку вдоль берега и, надышавшись свежего ночного воздуха, вернулся в подвал. Сторож мне и слова не сказал на мои прогулки туда-сюда ночью. Впрочем, любой его аргумент был бы с легкостью побит козырной картой под названием «Я инвалид, мне нужен кислород».
Я открыл черную дверь и вошел в комнату. До перезагрузки оставалось чуть меньше часа. Что ж, настало время для последнего эксперимента. Завтра узнаю, сработало ли. Хотя если сработает, то не узнаю, хах. Я и так чувствовал себя уставшим, но для верности выпил несколько таблеток снотворного. На мгновение я подумал, не выпить ли мне еще больше колесиков, но решил, что это скорее навредит сну, чем поможет. Я выключил светильник и лег спать. Нужно успеть уснуть, пока комната не перезагрузилась. Впрочем, это не составило мне труда. О, Морфей, подари мне тихий сон без боли и приступов, сладкий вечный сон…
Я проснулся оттого, что мне по лицу не сильно, но все же весьма неприятно кто-то хлестал веником, сопровождая подметание моего лица мерзким ворчанием: «Ишь ты какой хитрый бомж! Самый умный, что ли! Нет, ну ты только погляди на него, а! В экспонат залез! А ну-ка живо проваливай отсюда! И друга своего забирай!»
«Какого еще друга?» — подумал я и тут же вспомнил о трупе в углу комнаты. Не успел я открыть глаза, чтобы рассмотреть человека на другом конце веника, как случился очередной приступ.