Дверь
Шрифт:
– Эй, ты что, уснула? – Пиксель бдительно следил за моим лицом.
Я смотрела на дверь. Она меня восхищала своей несуразностью. Наверное, больше меня бы могло удивить только окно без стены. Просто поразительная дверь с потрясающим тускло сияющим тукалом. От прикосновений к которому возникало в душе острое трепыхание нетерпения, как при виде любимого человека. Со мной каждый раз такое. Надеюсь, предвкушаю, обламываюсь. В любви со мной – тоже самое.
Там, где у двери должен быть порог, наросла высокая сочная нехоженая трава. Странно. По мне – про дверь не могут не знать, ведь ее сложно
Пиксель и Тоник продолжали смотреть на меня выжидающе. Как два взрослых пса на шкодливого щенка.
– Я пошла?
Еще раз проверила задвижку. Открыла ее. Негромкий протяжный скрип, глухой стук двери об раму.
– Если у тебя получится, что с великом делать? – серьезно спросил Тоник.
– Я тебе его завещаю.
Первый шаг всегда самый нервный. Кто бы, что не говорил, я верю в реальность перехода. А в результате – брожу туда-сюда. Ни в какой другой мир не попадая. Не меняясь. Не проваливаясь во время. Не приобретая новых способностей. И все равно каждый раз, отыскав новый портал, волнуюсь.
Шаг получился не очень торжественный – я зацепилась штаниной за острие незаметного гвоздя. Чуть не улетела кубарем в проем. Это все, потому что на дверной раме снизу доска широкая приколочена, пришлось ногу задирать выше, чем ожидалось.
– Ты не спеши. Я же снимаю, – напомнил Пиксель, у него фотик на меня нацеленный.
Через полчаса сочным потом пропиталась и майка и даже волосы стали влажными. По затылку ползли капли, стекая на шею.
Лицо я вытирала салфеткой. Сейчас многие с ними ходят. Все-таки уникальное выдалось лето. Я даже с веерами много женщин видела – как в Испании. Только наши ни фига на испанок не похожи. У наших какое-то неверное выражение лица. С таким обычно огород вскапывают. Или размышляют о мозоли на пятке. Только единицы трещат веером с каким-то неприлично игривым лицом, стреляя глазами в поисках восторженных кавалеров. То еще зрелище.
– Сфоткай меня, а? – попросил Тоник.
Сфотографироваться ему важнее, чем уйти в другое измерение. Оно ему оно без надобности. Хотя, кто его знает? Быть может, у него есть своя причина искать счастья таким странным способом.
Пиксель поначалу был уверен, что у меня бзик по фазе на почве чувства вины. Но я ему доходчиво объяснила, что теперь дело даже не в Сашке. Ведь столько людей исчезло. И моя цель – узнать как это происходит. Ничего личного. Тупой поиск ради поиска. Даже деньги не в счет. Хотя я к ним очень даже привыкла и делила на троих, по-честному. Правда, ребята ни разу так и не взяли ни копейки.
– Чего тебя фоткать – ты просто стоишь как столб. Ты позируй давай, – ворчал Пиксель.
Тоник тут же начал позировать. Рассмотрев его голый торс, я позавидовала. Нет, мне неохота стать мальчишкой, но им гораздо удобнее переносить пекло.
– Все, с меня хватит, я в тень ушел, – по мнению Тоника, мир состоит из сплошного вреда для здоровья.
Только и слышишь – это нельзя, это вредно, а от этого помереть можно. Я почти уверена, что одна из его девушек училась в медицинском. И он от нее понабрался всяких знаний, которые
– Ладно, уговорили, я тоже хочу запечатлеться, – Пиксель всучил мне фотик.
Я потрясла головой, чтобы немного проветрится. Отошла с камерой на несколько шагов. Кадр получался что надо. Пиксель таинственно выглядывает из-за двери, стоящей на фоне травы и кустов. На секунду он замешкался, нога поднята, лицо задумчивое. Я щелкала, снимая покадрово, как он оказывается по ту сторону двери.
На минуту мне показалось, что у меня проблемы со зрением – дверь стала какой-то расплывчатой, словно ее марево искажает. Пиксель тоже нечетко смотрелся, но фотик не обманешь – картинка получалась четкой.
И все-таки именно в этот момент я вдруг поверила – это случится именно сегодня и здесь. Перевела дыхание и продолжила фотографировать.
Вопреки всем моим ожиданиям, Пиксель не исчез. И это хорошо. Потому что никто не знает, сможет ли он вернуться. Я всегда боялась сложностей с обратным переходом. Особенно поначалу, а потом стала надеяться на авось, хотя это глупо и опасно.
Даже тот, кто оплачивал поиски рабочего портала, постоянно предупреждал – пересекать портал нужно медленно, чтоб оставалась возможность сделать шаг обратно. Но что тут поделать – привыкли мы безрезультатно ходить, да и ребят не убедить в реальности опасности. Они даже на кладбище резвились как придурки, хотя там шею свернуть – раз плюнуть.
– А если ты попадешь в волшебный мир, чтобы ты хотела там получить? – спросил Тоник.
Хороший вопрос. Я много над ним думала. Если в другом мире будут всякие чудеса, я бы хотела такую штуку, чтоб она дала бы мне много-много знаний. Оказывается, Тоник хотел бы стать непобедимым бойцом. Наверное, ему есть кому дать в морду. Пиксель был легкомысленнее нас. Он хотел «просто посмотреть» и «чтоб было весело». Ну и стать чем-то вроде Бетмана он был не против.
– Ну вот, а все так правильно начиналось – мы же сможем первое – узнать бывают ли другие миры, а второе – есть ли в них наши люди, – проворочала я.
– Не ной. Раскинь умом, мир это тебе не запрограммированное чудо. Там вообще может кроме кипящей смолы ничего не покажется.
– Откроем смоляной заводик, – беспечно обрадовался Пиксель.
Он освоил тукало и теперь перед тем как войти, по-разному оглушал дверь. Звук был странный. Глухой. Гулкий. С коротким эхом. Хотя, я что знаю как звучит старое кузнечное тукало? Может у этого льва башка пустая, или из какого благородного металла отлита.
– Класс! Такие ощущения странные! – бодро заорал Пиксель и решил вернуться обратно.
На снимке было видно половину правой ноги, попу Пикселя и руку, которой он держался за дверной косяк. Остальные запчасти моего друга отсутствовали, словно отрезанные дверью. Одна треть полностью испарилась.
– Ох не фига себе! – оживился Тоник и выплюнул обгрызенную травинку изо рта.
– Стой! – завопила я.
Пиксель не послушался и окончательно перешагнул через доску. Следующий кадр – пятка пикселева кеда. И больше ничего. Кроме профиля самой двери.
– Мама! – пискнула я.