Дверь во тьму
Шрифт:
— Привет, Младшие, — с ноткой симпатии сказал мужчина. — Почему вы одни?
— Я Старший в нашей паре, — оборвал я его. — Когда вы доберетесь до города?
Мужчина удивленно смотрел на меня. Покачал головой:
— Откуда нам знать? Мы лишь охрана… которой будешь и ты, если доживешь. Спрашивай у торговцев.
Мгновенно утратив к нам интерес, охранник пошел дальше. Трое его товарищей обогнули нас и, не заговаривая, прошли мимо.
— Они уже считают себя выше горожан, — хмыкнул Лэн. — Тоже мне, рабы каравана…
Караван был большим — наверное, сотня животных, тащивших груз, десяток охранников и всего трое торговцев. К своему удивлению я понял, что это семья — мужчина и женщина, которым было лет тридцать, и девчонка, старше меня на год-два, рыжеволосая и загорелая. Ага! я посмотрел на Лэна, но тот не обратил внимания на загар девчонки. Ладно, сам разберусь. И очков у них не было! Как же они видят?
— Привет! — явно стараясь выглядеть гордым и важным, сказал Лэн. — Как прошел путь? Летящие не досаждали в дороге?
— Мы не воюем, мальчик. Даже с Летящими. — Мужчина-торговец отошел от мерно шагающих животных и двинулся рядом с нами. — А как ваш город? все воюете?
Лэн кивнул. Он наслаждался общением с торговцем. А я просто шел, разглядывая эту семейку коммерсантов.
Все они были смуглыми, явно от загара. У девчонки даже кончик носа шелушился — на солнце перележала. Сволочь! и одеты они были отлично — все в штанах, больше всего напоминающих джинсы, и ярких свитерах, а девчонка и ее мать еще в каких-то вязаных шапочках. Ну правильно, в горах холодно. А они к холоду не привыкли, видно по всему. Из оружия только у мужчины был короткий меч — торговцы то ли полагались на свою охрану, то ли имели в запасе что-то посильнее холодного оружия.
Как они мне не понравились! Сразу и накрепко. Особенно девчонка, которая ухмылялась, разглядывая Лэна, и временами перешептывалась о чем-то с матерью, после чего обе они вполголоса смеялись. На фоне охранников в бурых маскировочных костюмах и нас с Лэном в черным Крыльях эти трое выглядели как праздные богатые туристы в районе боевых действий.
— Хочешь конфетку? — поинтересовался тем временем мужчина-торговец у Лэна. Тот с готовностью кивнул. И торговец, достав из кармана конфету в бумажной обертке, кинул ее Лэну, хотя между ними и метра не было. Лэн подпрыгнул, поймал конфету и повернулся ко мне:
— Хочешь, Старший?
Девчонка опять хихикнула. Я подошел к Лэну, взял у него конфету, уронил и наступил на нее ногой. Потом повернулся к торговцу и сказал:
— Какая жалость. Я ее уронил.
Мы с торговцем остановились и уставились друг на друга. Караван продолжал идти. Лэн тоже остановился, испуганно глядя на нас.
— Мы редко делаем подарки, — сказал наконец торговец. — Не стоит от них отказываться.
— Подарков я пока не видел, — ответил я. — Только подачку. Счастливого пути, встретимся в городе.
Расправив Крыло, я
Лэн догнал меня на пути к городу, спросил, пристраиваясь рядом:
— Зачем ты так, Данька? Конфеты у них всегда вкусные.
— Ребенок! — с неожиданной злостью сказал я. — Лэн, опомнись, нельзя же так унижаться!
— Повязку надень, нам навстречу кто-то летит, — быстро увел разговор в сторону Лэн. я с досады чуть не влепил ему, но повязку все-таки надел и пропустил Лэна вперед.
Когда я увидел, кто летит нам навстречу, Лэн и торговцы напрочь вылетели у меня из головы. Это бы Ивон. Я узнал его по полету, удары Крыла каждого человека теперь были для меня непохожи, как почерк.
— Работаешь поводырем? — крикнул Ивон, зависая над нами. — Отлично, Лэн! Ты хороший партнер для труса. А как ты, Старший из чужого города? Повязка не жмет?
Я взмыл вверх и приставил острие меча к его горлу. Как он перепугался!
— Ты же теперь слепой! — закричал Ивон, даже не делая попыток увернуться. — Ты слепой!
— Мне хватает слуха, — заявил я. — Как тебе мой клинок? Острый?
— Крылатые не убивают друг друга! — с противным повизгиванием в голосе крикнул Ивон. — Лэн, останови его!
Лэн парил рядом, наслаждаясь происходящим.
— Ивон, у вас прекрасный обычай наказывать трусов, — сказал я. — Но теперь я ввожу новый. Наказывать подлецов.
Ударив со всего размаху, я рассек его правое крыло. Ивон закувыркался, падая вниз. Секунду я провожал его взглядом, потом сложил крылья и бросился следом.
Поймал я Ивона у самой земли. Схватил за волосы и довольно резко затормозил — в ладони остались вырванные с корнем пряди. Ивон верещал, как поросенок.
— Запомни, — опускаясь рядом, сказал я. — Нельзя быть подлецом. Никогда. Повторяй это по утрам. И может быть, доживешь до дня, когда Крыло откажется тебя держать.
На всякий случай я ударил и по левому крылу Ивона, а тот стоял, в ужасе глядя на меня и не пытаясь снять свой арбалет. Потом я взмыл вверх. Так быстро, что пущенная вдогонку стрела меня не догнала.
— Что ты с ним сделал? — спросил Лэн, дожидавшийся меня в небе. — Убил?
— Нет, порезал Крыло. Пусть идет в город пушком.
— Это позор, — серьезно сказал Лэн.
— Надеюсь. Как ты думаешь, он дойдет?
— Да что с ним, гадом, сделается? Сам доползет или караванщики подберут. Он как раз на их тропе.
— Полетели домой, — отбрасывая колебания, сказал я.
Мы приземлились на площади — там, где меня ослепили три дня назад. И пошли в сторону нашего дома. Люди провожали меня взглядами, кто испуганными, кто удивленными. На полпути нам попался Шоки. Лэн с грустным видом тронул меня за плечо, я остановился, глядя собой сквозь черную повязку.