Чтение онлайн

— Эти подземелья Григорий вполне мог бы использовать для разведения грибов, — хозяйственно заметил Василий.

— O, а ведь это мысль! — подхватил Беовульф. — У меня у самого в подвале полно всякого хлама, надо будет все повыкидывать и насадить грибов. Соленые грибки да под старое доброе винцо — во какая закусь!

— A мне больше нравится если поджарить, — высказал свое мнение и Грендель. — Мяса я не употребляю, а грибы, говорят, его вполне заменяют…

За столь мирными и приятными разговорами спутники прошли еще несколько сот шагов, пока проход не устремился вверх лестницей

со столь же склизкими ступеньками, как в начале пути.

— Ну вот мы и у цели, — скромно развел руками Василий, когда они стояли на площадке перед небольшой дверью. — Добро пожаловать на конюшню.

— Постойте, — вновь засомневался Грендель. — Вы же, боярин Василий, предполагали, что из подземелья могут быть несколько входов в замок. Вдруг мы сейчас откроем дверь и вместо конюшни угодим прямо в лапы Григорьевских стражников?

— Это еще вопрос, кто в чьи лапы угодит! — громогласно заявил Беовульф. — Открывайте скорее, а то я уже задохся в этом вонючем подвале!

— Да нет, все в порядке — уверенно ответил Василий, поднеся светильник ближе к двери. — Видите, на пыли нарисован крест — это знак, что дверь та самая, так мне Чумичка писал. Да сейчас вы сами с ним познакомитесь.

Дубов осторожно толкнул дверь — она приоткрылась, но чуть-чуть.

— Странно, — пожал плечами детектив, — дверь не закрыта, но как будто что-то лежит на пороге.

— Сейчас выясним, — с этими словами Беовульф резким движением распахнул дверь. Из-за нее раздался заспанный, но в то же время весьма визгливый голос:

— Да убрал я дерьмо, дайте же поспать!

Спутники протиснулись через дверь и оказались в тесной комнатушке, пропахшей конским навозом, однако после затхлого подземелья этот запах показался им чем-то вроде целебного воздуха густых кислоярских лесов.

Возле старой попоны, прикрывавшей дверь, на старом тряпье, брошенном прямо на пол, храпел какой-то плюгавый мужичок, одетый в столь же ветхое отрепье.

— Ба, да это же Соловей-разбойник, — стараясь умерить голос, радостно воскликнул Беовульф, когда Василий поднес лампу к лицу спящего. — Помнится, когда я ездил в Царь-Город, он как-то пытался меня грабить и убивать…

— И как, удачно? — спросил Грендель. Беовульф лишь самодовольно хмыкнул.

— Это и есть Чумичка, — шепотом пояснил Дубов. — Просто для конспирации он принял облик Соловья-разбойника. Чумичка, просыпайся, это мы, свои!

— Щас буду грабить, — спросонок забормотал мужичок, — грабить и убивать. — И он вновь впал в забытье.

— Здорово же он вошел в образ, — заметил Грендель. — Как человек творчества я его прекрасно понимаю…

— Да нет, похоже, что это действительно Соловей, — только теперь дошло до Василия.

— A где же ваш Чумичка? — удивился Беовульф.

— Странно, — пожал плечами Василий. — Но как бы там ни было, надо выбираться отсюда. И потише, чтобы его не разбудить.

Осторожно, на цыпочках, Василий и его спутники покинули коморку Петровича и вступили на незнакомую и враждебную территорию Белопущенского замка.

— A дальше что? — уныло прошептал Грендель. Действительно, по двору ходили вооруженные до зубов княжеские охранники, и проскочить мимо них не

представлялось никакой возможности. Спутникам ничего не оставалось, как поспешно ретироваться на конюшню.

— Ну, что будем делать? — спросил Беовульф.

— Видимо, придется возвращаться, — вздохнул Василий. — Обидно, конечно, но что поделаешь — не лезть же в пасть к волку… Извините, уважаемый Грендель, вас я в виду не имел.

— A чего уж там, — не без облегчения отозвался Грендель. — Значит, не судьба.

И они, напоследок вдохнув относительно свежего воздуха, осторожно переступили через Петровича и скрылись за дверцей.

За ужином в королевской трапезной народу было значительно меньше, чем за обедом — часть гостей, пользуясь «прорывом водной блокады», покинула замок. Оставшиеся украдкой поглядывали друг на друга с весьма смешанными чувствами — всем хотелось надеяться, что людоеда среди них более нет, но далеко не все были в этом уверены.

Паж Перси, как обычно, прислуживал королю, не забывая при этом внимательно наблюдать за гостями.

— Господа, а не почитать ли нам стихи? — предложил Александр. — Конечно, слушателей стало меньше, но разве это имеет значение? В узком, но приятном кругу истинных ценителей высокого искусства… Может быть, вы, госпожа Сафо, порадуете нас плодами своего вдохновения?

Как Наде показалось, госпожа Сафо совсем не горела желанием читать стихи, но ослушаться своего покровителя она не решилась. Поэтесса грузно поднялась из-за стола и принялась декламировать с драматическими придыханиями, все более увлекаясь чтением:

— Розовый закат окрасил побережие,Только ты, я знаю, больше не придешь…

Чаликова слушала стихи не очень внимательно — ее мысли были заняты другим: «Интересно, отчего людоед пренебрег столь аппетитной поэтессой, а предпочел ей не очень-то подходящую с кулинарной точки зрения донну Клару? Неужели он действительно подослан князем Григорием, чтобы расправиться с беглянкой, а остальных съел, так сказать, за компанию?»

Тем временем госпожа Сафо закончила чтение, и после приличествующих сдержанных аплодисментов Александр, проницательно оглядев сотрапезников, остановил взор на заморском госте:

— Иоганн Вольфгангович, предчувствие мне подсказывает, что и вы подготовили для нас что-то очень высокохудожественное, но просто из скромности не говорите об этом.

— О, я, я, натюрлих, — радостно осклабился Иоганн Вольфгангович, поднимаясь из-за стола. — Правда, тут заслуга не так моя, как переводчика, который перевел это стихотворение на ваш язык. — И поэт, извлеча из-под салфетки листок бумаги, торжественно зачитал:

— Горные вершиныЗалиты луной,Тихие долиныПолны свежей мглой.Не пылит дорога,Не дрожат листы.Подожди немного…