Чтение онлайн

Но у меня на тумбочке возле кровати стоит стакан, прихваченный по случаю из столовой. Вот его-то носи — не хочу. Главное, тихонько шмыгнуть в спальню. Я тенью скользнула к тумбочке, взяла емкость (остаток воды в ней покрылся корочкой льда!), слетала к баку и вернулась наконец-то назад.

Села в кресло, отхлебнула из стакана и только потянулась поставить его на парту, как он выскользнул из рук, прокатился, теряя влагу, по листу с полосками, и бабахнулся на пол. По счастью, не разбился. Я вскочила, стряхивая с себя и с альбома воду, пока он не промок и не скукожился. Убедившись, что с листов больше не льется, опять села и взяла-таки зеленый

карандаш. Но линию не провела…

Полоски, которыми я испещрила страницу, растеклись, как простая акварель. И так причудливо расплылись, перетекли друг в друга желтый, оранжевый, красный и синий, что стали напоминать закатное небо над морем, как в каком-то кино. Я взяла черный карандаш и поставила четыре галочки на желтой части — получились птицы, намалевала белый треугольник на синем — парус.

Прислонив рисунок к ножке стула на парте, я отошла на несколько шагов. Нет, ну ведь как настоящее! Специально бы пыталась — ни в жизнь так не получилось бы! Поскольку от окна слегка поддувало, лист чуть-чуть вибрировал, и возникало ощущение, что птицы взмахивают крыльями, парус полощется на ветру, а море лениво перекатывает волны. Посмотрев на все это, я взяла серебряный карандаш (и такой, други мои, имелся) и прямо посреди неба поставила крупную точку. Поскольку лист еще не просох, она слегка расплылась, и стало очевидно, что это огромная яркая звезда.

Часы сигнализировали, что пора и честь знать. Поэтому я припрятала от греха подальше альбом, карандаши и часы в саквояж, снова задвинула последний за кресло и удалилась.

Какое все же счастье, что я не сплю по ночам много! Сейчас главное — добиться, чтобы сон приходился на начало отбоя, пока люди еще бродят по корпусу. Как бы, как бы. Хоть бы, хоть бы. Заниматься вечерами аутотренингом, что ли?

Все утро, убивая время на рутину, я думала, чего б такого нарисовать. Я даже выпросила в библиотеке альбом с живописью, в надежде, что что-то меня может и осенить. Раньше я от нечего делать листала его прямо у стеллажей, но тут появилось желание поизучать его более досконально. По аутотренингу в нашем жалком книжном храме ничего не нашлось. Так что придется как-нибудь самой…

На улице чуть-чуть потеплело, метель перестала швыряться снегом, да и ветер поутих. Я вспомнила, что вчера так и не посмотрела, как мое оконце выглядит с улицы, поэтому, выбрав время между обедом и самоподготовкой, пока еще не стемнело, я отправилась на нужную сторону дома. Остановилась примерно там, где надо, и, задрав голову, посмотрела на окна второго этажа. Ничего похожего на маленькое оконце не было! Все окна были простые двустворчатые, отличались только те, которые располагались в туалетах, умывальных и душевых. Да и то лишь тем, что были до половины закрашены белой масляной краской. На всякий случай я, не полагаясь на крепость своих мозгов, обошла весь корпус вокруг, рассматривая окна всех трех этажей. Ничего, хоть отдаленно напоминающего мое оконце, не было.

Раздумывала я об этом феномене, раздумывала, пока меня уже в конце самоподготовки не осенило! Вот я балда-то! Ну с чего я решила, что окно выходит на улицу? Оно вполне себе может глядеть и вовнутрь какого-то другого помещения. Я ж там всегда ночью, а за окном темно. Так вот пойди разберись, уличная эта темнота или просто мрак соседнего помещения!

И только на ужине я поняла, что точно балда… если б это было другое помещение, то как бы в первый раз я услышала шаги Инфузории?

Надо как-то добраться до

окна и выяснить, куда оно все-таки выходит. Конечно, если забраться на стул, который стоит на парте, то шанс дотянуться будет, но и кости переломать легче легкого.

Весь вечер после ужина я рысила по территории корпуса, заходила в отряды к малышне и к старшакам, напустив на себя максимально озабоченный вид, чтобы и ежу было понятно, что я тут не без дела шманаюсь, а, как минимум, ищу кого-то, официально обличенного властью. Стремянку бы, но фигушки, не в сказку, чай, попала. Во всем спальном корпусе не нашлось ничего подходящего. На улице тоже ничего не сыскалось, хотя я и исползала всю территорию. Даже у служебного входа в столовку не валялось ни одного ящика! Замерзнув, плюнула и пошла, несолоно хлебавши, в спальню.

Соседки по спальне резались в карты, и им было не до меня. Я зарылась в ворох тряпья на кровати и начала размышлять, чего б такого посчитать, чтобы уснуть сейчас.

Вначале погоняла белых овец, потом розовых слонов, но сон меня одолел только при подсчете кругов на воде. Проснулась я от громкого храпа Нюры. Бодренько соскочила и потрусила в отрядную комнату. Отрядная — это место, где, по идее, должны проводить свой досуг домовцы. Но был здесь всего один-единственный манок — телевизор. Пока он работал, мы, и правда, здесь постоянно вечерами толклись. А вот в этом году не повезло. Когда мы вернулись к началу учебного года из летнего лагеря, он уже был сломан. Выдвигались версии о том, что его подменили нам старшаки, но не пойман — не вор.

«Не пойман — не вор», — подумала я про себя и, ухватив журнальный столик, расписанный под хохлому, поволокла его в свое логово. Притащила. Поставила. И с мыслью: «Семь бед, один ответ», — вернулась и прихватила самый прочный с виду стул. Хотя, если подумать, чего опасаться? Ну гляну я, чего там за окном, да и верну мебеля на место.

Совершив ритуальные действия по запиранию двери и затыканию щели, я принялась за баррикаду, стараясь при этом не шуметь. Мало ли кто в ночи в туалет или пить пойдет?

Сначала я поубирала с парты транспарант и стулья. Затем поставила на нее журнальный столик и крепенький одолженный стульчик. Ну теперь-то уж высоты точно хватит! И, стараясь все же не свалиться, осторожно залезла на пирамиду из мебели. Прижалась носом к стеклу… Но оно было такое грязное, что я видела только свое отражение. Я слезла с баррикады и выключила свет, авось поможет! Подождала, пока глаза привыкнут к мраку, и полезла опять. И снова с нулевым результатом. Ну нет, граждане! Я что ж, зря валандалась со всеми этими нагромождениями? Разозлившись, я резко дернула раму на себя, на меня посыпался всякий мелкий сор, и я порадовалась, что не вижу, что это. Представлялись почему-то трупики мелких насекомых на моем лице. Бррр!

Окно задребезжало стеклом, но не открылось. «Шпингалеты! Шпингалеты-то я забыла открыть!» Уж я их и крутила, и вертела, и трясла… Они даже не двигались. Похоже, что их просто замазали краской.

Пришлось опять слезать с шаткой конструкции, включать свет и искать огрызок ножниц. Потом уже со светом отковыривать шпингалеты. Ну, как говорится, «терпение и труд все»… Тут я дернула створку окна, и…

…Замерла… Прямо посреди желто-красного заката светила нереально огромная звезда размером с треть луны. Солнца видно не было, только силуэты птиц пятнали холст неба. И до самого горизонта море. Густо-синее. Величавое. С серебристыми гребешками волн.