Чтение онлайн

Голос приятный, среднезападный выговор чуть-чуть в нос, очаровательно пришепетывает на звуке «с». Даже ее сверхъестественная проницательность почему-то нисколько меня не встревожила, скорее позабавила.

Я снова покачал головой.

– Увы, нет. Билл Дэвенпорт, школьный учитель. Девушка задумчиво поигрывала многочисленными кольцами из бирюзы на правой руке.

– Не беспокойся, я умею хранить тайны – все мои друзья так говорят… – На слове «друзья» было сделано особое ударение. Помолчав, она вдруг улыбнулась. Нежная

улыбка, печальные карие глаза. На груди, поверх белой униформы с красным передником, – серебряный крестик. – Ты слишком много куришь, – показала она на дымящийся «салем» в пепельнице. – Спасаешься от кого-то, очень напуган, не знаешь, кому верить. Только и всего…

Последнее было шуткой, но помогло мне расслабиться.

– Теперь я попробую, – усмехнулся я. – Тебе двадцать пять, никогда не была замужем. Парни тебя побаиваются, девушки не доверяют. Школьных друзей у тебя не было. Живешь с родителями. Ты лучшая официантка в этом заведении, потому что любишь доставлять радость людям… Что еще? Ты очень честная.

Девушка уважительно кивнула.

– Совсем неплохо. Психологам не зря платят деньги. Только мне на самом деле двадцать семь и я разведена. Детей нет, учусь заочно в колледже, занимаюсь фотографией. И еще я через полчаса заканчиваю смену.

Я рассмеялся.

– Не любишь терять время попусту? То есть я хочу сказать…

– Я знаю, что ты хочешь сказать, – улыбнулась она. После нес остался аромат духов, каких-то простых и приятных. Я вернулся к своим мыслям. Надо убираться отсюда… Когда я наконец встал из-за стола, моя новая знакомая опять подошла, натягивая на ходу розовую вельветовую курточку. Сгребла со стола монетки и сунула в сумочку.

– Двадцать процентов чаевых? Спасибо.

Я расплатился с кассиром. Девушка ждала меня на улице за дверью.

– Застегнись, – сказала она. – Простудишься насмерть. На крытой стоянке, заполненной рядами тяжелых грузовиков, я остановился.

– Послушай, я не то, что… то есть…

– Подвезешь меня домой? – перебила она.

– Послушай! – разволновался я. – Ты совсем не знаешь меня! Я очень опасный человек.

Наклонив голову и прищурившись, она внимательно осмотрела меня с ног до головы.

– Ну да, по телевизору так и сказали: опасный. – Потом снова нежно улыбнулась: – Мне нравятся опасные мужчины.

Они с матерью жили в трейлере неподалеку, примерно в миле от закусочной. Типично женское жилище: чистота, запах цветов, шампуня и незнакомых духов.

Мать сидела в инвалидном кресле у телевизора – костлявая старуха в бифокальных очках и с длинными седыми волосами.

– Это Джон, – представила меня моя спутница. – Или Билл. Он еще не решил.

Хозяйка оглянулась. В толстых стеклах очков мелькнули два миниатюрных отражения телеэкрана.

– Билл, – сказал я. – Билл Дэвенпорт.

Голос старухи поразил меня. Представьте себе женщину с голосовыми связками бульдога.

– Джон,

Билл, – раздраженно прорычала она, – какая разница!

– Нам только что провели кабель, – объяснила девушка, утягивая меня в свою комнатушку.

Я огляделся. Типичная спальня школьницы: плакаты, спортивные вымпелы, групповой снимок женской баскетбольной команды. Одна из стен была сплошь увешана черно-белыми фотографиями. Эффектный бородач в черной кожаной куртке верхом на мотоцикле. Горный водопад с выглядывающей из-за скалы лошадью. Голенький младенец со сжатыми кулачками, спящий на подушке. Тотемный столб, упирающийся в пелену тумана. Человек, прыгающий в реку с высокого утеса. Зловещая черная змея, переползающая через босую ногу.

– Твое? – уважительно спросил я.

– Да, только я тогда еще совсем не разбиралась в освещении.

– А по-моему, здорово.

– Спасибо, но на самом деле не очень.

Девушка положила руки мне на плечи и усадила на кровать, застеленную цветастым лоскутным одеялом.

– Тебе нужно отдохнуть, – строго сказала она. – И не пей больше так много. – Распустила волосы и распушила их перед круглым зеркалом на комоде.

Из деревянной рамы зеркала торчало множество почтовых открыток с видами природы. Кто их посылал? Что я делаю здесь?

– Мне пора, – сказал я, поднимаясь. – У меня назначена встреча в Сент-Луисе.

Девушка подошла ко мне и снова толкнула на кровать.

– Подождут, – махнула она рукой и принялась стаскивать с меня туфли. – И куда все так спешат? Ты хоть помнишь, когда в последний раз видел закат солнца? Или полную луну? Слушал птиц в лесу? Мне кажется, люди не имеют понятия, как правильно обходиться с временем…

Я лежал на кровати и рассматривал изгибы пластикового потолка. По металлической крыше трейлера барабанил дождь… Ой! С меня сдернули брюки.

– Подними руки!

Я подчинился. Она стащила куртку и фыркнула, разглядывая эмблему «Чикаго Буллз», вышитую на спине. Бросила куртку на круглый желтый пуфик в углу.

– Болеешь за них?

– Нет, за «Пистонз», – смутился я.

Снова фыркнув, она через голову, не расстегивая, сняла с меня рубашку и отправила вслед за курткой. Я остался в одном белье.

– Теперь залезай в постель… Билл.

– Лучше не надо, – насупился я, сидя в позе Будды на краю кровати.

– Не спорь, ты же простудишься!

Она была права. Голова была как чугунная, меня трясло. Под одеялами оказалось тепло и уютно, почти как дома. Из-за перегородки доносился шум от телевизора. Девушка расчесывалась, я рассматривал ее лицо в зеркале – серьезное, озабоченное. На стене в изголовье кровати висел деревянный крест, за него была заткнута сухая пожелтевшая пальмовая ветвь.

– Ты католичка? – спросил я. Девушка проследила за моим взглядом.

– Сама не знаю. И да, и нет. Просто люблю этот праздник… Святой день.