Двенадцать
Шрифт:
– Мы сейчас ничего не можем сделать.
– Можем! Мы можем вызвать милицию! Мы, а не она!
– И что мы скажем милиции? Что Марина несостоявшаяся мать? Что она обижает ребенка? Чем докажешь это? Вот приедет Валентин, тогда поговорим с ним. А сейчас, идем домой. Если что – мы рядом.
– Я никуда не пойду!
– Будешь сидеть здесь? На ступеньках ее дома?
– Да!
Евгений Николаевич ничего не ответил. Он засунул руки в карманы брюк и смотрел в сторону, где стояла Людмила Андреевна и обнимала себя. Пытаясь согреться. На улице было морозно, хоть
– Смотри, Сергей, пройдет время, она вырастет и повзрослеет. «Повзрослеют» и чувства. Как бы эти чувства не перетекли в другое русло.
– Отец, о чем ты говоришь?! Какое русло? Не говори глупости.
– Это не глупости. Потом поговорим.
– Когда потом?
Евгений Орлов направился с женой к своему дому, но остановился и обернулся на вопрос сына.
– Через года, сынок. Через года.
***
Я видела Сергея за окном. Как он ходил по нашему дворику, опустив голову, грея руки в карманах теплой куртки. Я смотрела на него, сидя на подоконнике. Было так грустно и одиноко.
Прошло три дня, как я была дома. Правда, это больше походило на заточение. Мать меня не пускала к Орловым, но и не лезла в душу. Она вообще на меня не обращала внимание. А сегодня я заметила, что она принаряжается. Значит, скоро придет к ней «гость». От этого стало противно. Захотелось не то что убежать, а испариться. Но, увы, это было невозможно.
– Иди к себе в комнату и не высовывайся оттуда, – сказала мать и я сразу же ушла к себе, поднимаясь по лестнице.
Лир остался у Сергея. И я снова его не видела. Только ждала, когда вернется отец и заберет меня. А еще, ждала, когда меня заберет Сергей.
И можно сказать, я дождалась, когда услышала повышенные тона в гостиной. Это были голоса Сергея, матери и ее любовника – Антона, того мерзкого человека, выбросившего моего Лира.
Я тихонько спустилась по ступенькам и спряталась за приоткрытой дверью, наблюдая за ними.
– Маша не пойдет к тебе, убирайся! – Голос матери стал громче.
– Я никуда без Маши не пойду! – Сергей ей не уступал.
В их разговор вмешался Антон. Он был почти одного роста с Сергеем, но несколько крупнее его. Все-таки, Антон – взрослый мужчина, а Сергей – молодой парень, хоть и с довольно развитыми мышцами.
– Ты что не понял, малец? Тебе сказали, пошел вон отсюда! – Он подходил к нему все ближе и ближе, но Сергей даже с места не двинулся, пока Антон его не оттолкнул.
Мне стало страшно, и я зажала ладошкой рот.
– Это ты не понял. Я никуда не уйду без Маши.
– Да я с тебя сейчас три шкуры спущу! – Антон схватил Сергея за грудки, пытаясь вытурить его за дверь, но у него это не очень удачно получалось. Тогда он ударил Сергея в скулу. Я закричала, испугавшись за Сергея, и бросилась к нему.
– Сереженька!
– А ты что здесь делаешь? Я сказала тебе сидеть в комнате!
Но я не слушала, что кричала мне мать, и начала бить кулачками по спине Антона. Конечно, ему больно
– Отвали, мелочь!
Я полетела на пол, чувствуя, как горит щека. Это было позорно. Меня никогда никто не бил по лицу. Папа и пальцем меня не трогал. Я испытала в тот момент такое унижение, когда на самом деле, унизительно должен чувствовать себя он. Поднять руку не то, что на женщину, на ребенка, который не сможет ответить тем же – это низко. А еще, я поняла, что не только я униженная, но и моя мать. Ведь с таким человеком она делила постель, разрешала ему прикасаться к ней.
Его руки казались мне сальными, неопрятными, а его вид был настолько аляповатым, что я невольно задавалась вопросом, как моя мама, у которой безупречный вкус, могла выбрать в любовники такого мужчину – полную противоположность себе. Альтернатива моему отцу, жалкое подобие тестостерона?
Сергей вскочил на ноги, буквально взревев. Его глаза налились кровью, дыхание участилось и, спустя секунду, Антон уже лежал на полу, потеряв равновесие от сильного удара в челюсть. На этом Сергей не остановился и, налетев на него сверху, продолжил бить Антона по лицу с такой яростью, словно хотел весь дух из него выбить.
Мать завизжала громче прежнего, и вместо того, чтобы их разнимать, подлетела ко мне, схватила за волосы, поднимая на ноги и начала трясти.
– Видишь, что наделал твой ублюдок, маленькая сволочь?! Мой Антон должен из-за тебя получать!
Ответить на такую несуразность я ничего не успела, потому что она резко меня отпустила, а ее горло сжала рука моего отца. Я не видела, как он внезапно появился, но вслед за ним в дом вбежали родители Сергея, и Евгений Николаевич начал оттаскивать сына от Антона, у которого была рассечена губа, бровь, а из носа текла кровь.
***
– Как ты назвала дочь? – процедив вопрос сквозь зубы, мужчина сильнее сжал пальцы на шее женщины. – Я кого спрашиваю? – Марина схватилась обеими руками за горло и судорожно открыла рот, хватая воздух.
Тем временем, Евгений Орлов и Сергей выгнали маминого любовника, а Людмила Андреевна, взяв меня на руки, вышла из дома вместе с сыном и мужем.
– Это ты так из-за твоего любовника назвала дочь? Отвечай! – Он с омерзением оттолкнул жену. – Изменяла мне, сука! А я как дурак тебе верил, с нетерпением ждал встречи, тосковал!
– Да, я изменяла тебе! Как только ты уходил в плаванье, я сразу уходила к любовнику и трахалась с ним у него и у нас в доме, на нашем супружеском ложе!
Звонкая смачная пощечина поставила восклицательный знак в ее пламенной речи, а ее признание – очередной шрам на сердце Валентина и точку в браке.
Марина залилась хохотом и упала на диван, а успокоившись, иронично спросила:
– Неужели ты думал, что я буду ждать тебя по шесть-восемь месяцев? Брось, ты мне тоже изменял. Не может мужчина долго воздерживаться от секса.