Две половинки счастья

– Выключи! Под такую музыку того и гляди увязнем!

– Да ладно тебе, не бойся.

Марго сама убавила звук плеера и сердито отвернулась к окну. Но там ничего интересного не было: только ровные длинные сугробы по обочинам дороги и белые елки… и то уже едва различимые, потому что видимость с каждой минутой ухудшалась.

– Значит, надо было ехать на снегоходе от самого Эдмонтона, раз ты такая трусишка, – засмеялся Мик. – Можно подумать, что это музыка притягивает буран.

– Можно думать

сколько угодно и о чем угодно, но я не собираюсь наблюдать это светопреставление с такой музыкальной аранжировкой. Она меня угнетает!

– Чем тебе «Nightwish» не угодил?

– В такую погоду – всем!

– Финская группа. В Европе сейчас – то же самое, я слышал по радио! – Мик захохотал.

Прямо-таки загоготал, подумала Марго, снова насупившись. Что за веселье? Их сейчас засыплет снегом, или они сорвутся с трассы, а он смеется!

– Сегодня, кстати, передавали штормовое предупреждение.

– Меня и вправду штормит от вчерашнего! – веселился Мик. – Ну что с тобой, Марго? Давай остановимся где-нибудь, переждем? Джонни обещал, что не станет нас искать до завтрашнего утра.

Она повернулась к нему всем корпусом и, вложив максимум сарказма в свои слова, произнесла:

– Тебе какой сугроб больше нравится? Тот или этот? Давай, выбирай, в каком мы остановимся.

Мик захохотал.

– Ты что – травы обкурился?

– Нет. Но ты всегда меня веселишь… Сейчас будет мотель, через несколько километров – другой. Вот в нем мы остановимся и переночуем. Джонни сказал, что если завтра к одиннадцати не приедем, то он объявляет тревогу и бросает всех на нашу поимку! – Мик опять захохотал.

– Кого всех?

– Ну там же будут еще трое со своими девчонками. Все на снегоходах. Не бойся, малышка, мы не потеряемся. Я, правда, ни разу не был у него. Но у меня есть адрес.

– Адрес?

– Ну да. Помнишь, лежал на столе?

– В холле? – хитро спросила Марго.

– В холле… Ч-черт! Ч-черт! – Мик резко остановил машину и начал хлопать себя по карманам. – Я же пять раз напоминал себе не забыть. Марго! Я, кажется… Какой же я идиот! Какая же дырявая голова! Ч-черт!.. Ну ничего, мы позвоним маме, она прочитает по телефону.

Марго снисходительно наблюдала за этим приступом самокритики. Перед выездом именно она пять раз напомнила Мику про бумажник, который тот имел обыкновение забывать во всех допустимых и недопустимых местах квартиры. Но тщетно: несчастный кожаный предмет, потерявший форму от многочисленных банковских, дисконтных, клубных и еще каких-то там карт, набитый мелкими, но несомненно важными клочками бумаги, так и остался лежать на столике в холле. А под ним красовался клочок салфетки, на котором яркой губной помадой был выведен адрес лесного домика Джонни. Марго вздохнула, положила и то, и другое в свой дорожный рюкзачок и решила подождать, когда Мик сам вспомнит о кошельке. Вот, вспомнил…

– Н-да, – тяжело пробасил он, вновь разгоняясь по снежной дороге. – Неприятно получается.

А почему ты мне не напомнила?!! Почему!

– Мик, успокойся! – Теперь Марго чуть ли не смеялась, сценарии таких разговоров были ей известны наизусть. – Я взяла твой бумажник и адрес.

– Ч-черт! Я же и бумажник забыл! Вот черт!

Руки его дрогнули, машина вильнула, и прежде, чем огромный сугроб снега неотвратимой судьбой обрушился на них, Марго успела подумать, что в жизни не бывает случайностей. К чему это она?..

Через полтора часа судорожных чертыханий, попыток откопаться или дать задний ход Мику удалось сдвинуть машину с места. Абсолютно окоченевшие, они уселись внутрь, и за первым же поворотом в сгущавшихся сумерках увидели огни мотеля.

– Ну вот, а ты боялась. «У старого шамана». Смешное название.

– Я сейчас лопну от смеха.

– Ну ладно, Марго, не все так плохо. Могли бы, кстати, и не рыть снег, а сходить за помощью сюда.

– Кто же знал…

– Н-да. Если бы мы не застряли в этом чертовом сугробе, мы сейчас уже добрались бы до следующего заведения, оно рангом повыше и гораздо ближе к Джонни.

– Что оно ближе к Джонни, это понятно. Но в темноте ехать я тебе просто не разрешу. Поэтому – пойдем к «шаману». Значит, судьба у нас такая.

– Н-да. Судьба. Ч-черт!

Собственно, мотеля уже почти не было видно. Ветер начал стихать, но снег сыпал не переставая. Сквозь него можно было разглядеть лишь яркую красно-зеленую рождественскую вывеску, всю в огнях и гирляндах, которая приглашала путников отдохнуть у доброго шамана, поколдовать над временем и судьбой.

– «Не спеши, только вечность и жизнь имеют значение, остановись и подумай!» – примерно так это переводится с местного индейского наречия, – прочитала Марго на вывеске у двери.

– А ты откуда знаешь местные наречия? В университете учила?

– Да так. Жизнь заставила.

Последнюю фразу она уже внесла с собой в холл.

– Да что вы говорите! – подскочил к ней какой-то странный шустрый тип в колпаке Санта-Клауса. – Неужели таких очаровательных девушек жизнь может к чему-то принуждать? Что вам угодно?

– Ну, во-первых, – Мик отодвинул типа могучей рукой, одним жестом заслоняя собой Марго, – во-первых, нам надо поесть. Еще – вина. А еще припаркуйте мою машину, чтобы утром мы хотя бы знали, в каком сугробе ее искать.

– Сию минуту. Сэм, сделай, пожалуйста.

Посередине помещения громоздилось нечто среднее между конторкой и барной стойкой, явно служившее и тем, и другим. Откуда-то из недр этого сооружения поднялся массивный мулат, видимо, как раз тот самый Сэм, и пошел на улицу, даже ничего не накинув на майку с короткими рукавами. Что он делал в столь маленьком пространстве? Но главное – как уместился?.. Повинуясь любопытству, Марго привстала на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь, но тот самый ловкий тип рассмеялся, поняв ее недоумение, и, распахнув дверцу, заявил: