Чтение онлайн

Я не один.

Что послужило причиной ответа, Шалье сам не понял. Просто увидел, как на экране расцвела напечатанная им фраза. А после раздались звуки, отдалено похожие на скрежет и они словно скреблись где-то внутри, царапались, раздирая в кровь всю его уверенность в верном и неизменном течении его жизни.

Он… смеется, понял Шалье.

Звуки, впрочем, быстро прекратились и Гууар тяжело задышал. Тут же активировался аппарат, впрыскивая в воздух облегчающую дыхание смесь, а после делая укол снотворного, потому что подопечному снова следовало отдыхать.

— А ведь это

самое главное… — упрямо прошептал Гууар, закрывая глаза.

Вот тогда-то все и взорвалось. Как-то мгновенно вспыхнуло, оглушительно разбросав в стороны ошметки всего, чем Шалье так старательно обматывал себя перед погружением в Стекляшку. Как стрелка компаса, попавшего в аномальную зону, развернулось куда-то в сторону, дергаясь и толком ни на что не указывая.

Он пока не соображал, что произошло, просто поднялся и пошел к выходу из комнаты.

А вот когда нигде не нашел Латису, тогда в полной мере ощутил быстро расползающийся настойчивый страх, настолько сильный, что даже остальные проблемы на его фоне померкли и отдалились. Выгоняя ее из комнаты, Шалье даже подумать не мог, что она как-то по-другому поймет его слова и совсем уйдет из дома. Но других объяснений ее отсутствию не наблюдалось, она всегда предупреждала, что уезжает и насколько, даже в самом начале, когда он из комнаты носа не казал — все равно оставляла записки. А сейчас ничего не было…

Шалье, конечно же, не забыл о Стекляшке и о том, что время быстро уплывает. Он просто не стал об этом думать, потому что начал прокручивать в голове список тех, к кому могла уйти Латиса и первый же номер этого списка заставил его лицо превратится с яростную, почти потерявшую всякое сходство с обычным состоянием маску.

Карасан открыл дверь, лишь мельком увидев на экране входной двери Шалье. Если бы он знал, в каком состоянии тот явиться, точно бы сто раз подумал, прежде чем открывать.

…Когда Шалье понял, что с крепко сжатым горлом Карасан вряд ли что сможет сказать, слегка ослабил давление.

— Где она? — спросил еще раз, почти нормальным тоном. Если не видеть лица, невозможно догадаться, насколько голос не соответствовал его выражению.

— Отпусти, — прохрипел Карасан и отлетел к дивану. Тут же поднялся, опираясь о спинку.

— Ты с ума сошел… — безо всякого удивления, а даже с какой-то радостью, сообщил. Словно наконец-то получил доказательство всем своим подозрениям.

— Знаешь, Карасан, — все еще спокойно заявил гость. — Я не Ульрих и если уж меня запрут в изоляторе, то за дело. Будет за что, понял?..

Тут уж хозяин дома откровенно напрягся. Разбираться и выяснять насколько слова Шалье правдивы почему-то не хотелось.

— Где она? У тебя? Позови. — Отрывисто, словно приказывая, выдавал Шалье.

— Да успокойся! Ты про Латису? Ее тут нет и не было! С какой стати она вообще должна быть в моем доме?

— Врешь, — Шалье шагнул ближе и Карасан тут же закатил глаза, нетерпеливо вздыхая.

— Мы с ней недавно перестали общаться. Из-за тебя, между прочим… Такой упертой слепой влюбленности в того, кто этого вовсе не заслуживает, в жизни не видел… Со мной поссориться из-за одного дурного слова

в твою сторону!

Шалье думал, его челюсть двигалась, словно он примерялся с какой стороны будет удобнее кусать стоящего напротив.

— Не верю, — и понесся по дому. Он зашел в каждое помещение, где заглянул под все столы, кровати и открыл все шкафы и хранилища. Карасан, делая вид воспитателя, на которого свалили необходимость приглядывать за десятью карапузами одновременно, ходил следом.

Ничего не найдя, Шалье вернулся в гостиную.

— Убедился? — терпеливо повторил Карасан. — Что вообще произошло?

Его еще раз старательно оглядели и Шалье тут же направился на выход, сдерживая желание все рассказать, во всем признаться. Даже в том, что не делал.

Карасан после его ухода отправился в ванную, где старательно поворачивая голову перед зеркалом, осмотрел оставленные на шее хваткой Шалье синяки. Вспомнил лицо Латисы, когда она с ним прощалась, жестко, словно хоронила. Вздохнул:

— Только бы они не вздумали размножаться!

Туристический купол прозрачной чашкой отгораживал от шума окружающего мира. Через несколько дней наступал сезон, когда приходит безудержный, наполненный мелкой пылью ветер и все население прячется в дома, под защиту усиленных всеми доступными средствами стен.

А сейчас пока безопасно.

Латиса не стала тратить время, разбирая спальный мешок и остальные вещи, хотя и не спешила. Просто ей сейчас было важно совсем другое. Точнее, важного как такового не осталось, только дела, которые нельзя было не закончить.

Она выложила на земле в центре купола небольшой круг из камешков, высыпала туда прессованное топливо, подожгла.

Потом открыла зубами упаковку с курениями и щедрым жестом сыпанула прямо в огонь. Высыпалась почти треть, многовато для одного, да еще в закрытом пространстве.

Курениями Латиса пользовалась всего раз в жизни, как раз после того, как осталась без работы и сестры. Считалось, что такое сильное психотропное средство полностью освобождает разум и дает ему возможность беспристрастно оценить все происходящее вокруг, а после найти в этом происходящем единственно верный путь. На самом деле в прошлый раз курения ничем не помогли, разве что галлюцинации были слишком яркими и, пожалуй, все, от чего она отказалась, не согласившись на встречу с Коториным, она пережила, вдыхая дым.

Но другого выхода не было.

Сухая, пропитанная полулегальными препаратами трава быстро трещала, сизый дым валил тонкими тугими змеями-колечками, но ей показалось, что дыму маловато.

Латиса высыпала еще немного, еще… Остановилась, когда в пачке оставалось всего ничего. А и, собственно, что страшного произойдет, даже сведи ее с ума все, что придется увидеть? После уже пережитого… Таиси, пещер всех этих бесконечных, необъяснимого вмешательства Темной богини и его…

Латиса глубоко вздохнула и поудобнее улеглась на землю, стараясь не обращать внимания, как сквозь тонкую ткань кафита в тело впивалось множество мелких камешков и неровностей поверхности.