Два угла
Шрифт:
Лицо тайта потемнело и только глаза были огромные… спокойные.
— Есть границы, которые нельзя переходить, — непонятно о чем сказал Аелла. То ли о воровстве Шалье, то ли… о ее поведении.
— Я вас не понимаю.
— Думаю, Латиса, мы с вами добиваемся одного и того же. Добиваемся по собственному желанию. А значит, должны идти одной дорогой. Где сейчас Шалье? Дома?
— Я ничего не знаю, — Латиса перевела взгляд на хранителей порядка, каменными статуями застывшими позади Аеллы. Осмотрела их экраны, на миг показалось, что в них мелькнуло что-то угрожающее. Понимая, что этого делать нельзя, резко прищурилась. Аелла молча ее разглядывал и Латиса
Ничего не скажу, повторила мысленно. Попробуйте-ка заставить… женщину.
— Мне жаль, что мы друг друга не поняли. Но… Вы еще ко мне придете… сами.
Вскоре чужие катера уже беззвучно поднялись и резко ушли к горизонту. Вот это скорость! Если б она знала, где можно… присвоить похожий катер, тут же этим бы делом занялась.
Следя за изящным скольжением легких машин, Латиса переваривала последнее замечание Старшего и только сейчас поняла, что Аеллу следует внести в расчерченный на листах блокнота план, причем в ту часть, которая может оказаться самой полезной.
С первой трудность Шалье столкнулся, как только Гууар приблизился к родному поселению.
Этот момент он запомнил так четко, что мог бы по памяти написать подробную картину, вплоть до оттенка костяных копий, направленных на Гууара и ощерившихся акульими зубами держателей этих самый копий.
Спасла его подопечного только вспышка фантомного пламени, вырвавшаяся из-за плечного ранца.
— Ты умер! — грозно пророкотал вождь.
— Раан дал мне вторую жизнь и пришел вместе со мной, — спокойно ответил Гууар. Шалье мысленно восхитился такой безупречной выдержкой. Еще вопрос, насколько уверенно смог бы он вести себя сам в такой ситуации. Ярицы ошарашено замерли.
— Раан принес вам мир, — невозмутимо добавил Гууар.
И спокойно двинулся дальше, чуть ли не задевая прислоненные к горлу лезвия.
Ярицы никак не могли решить, что же с ним делать. Тогда Гууар потребовал выстроить ему хижину и воодушевленные хоть каким-то выходом соплеменники коллективно принялись за работу. Лини выглянула один раз и скрылась в доме синекожего. Гууар ее не заметил. Вплотную пройдя мимо статуи богини, даже на нее не посмотрел, чем вызвал у остальных почти благоговейный страх.
Три дня самые старые и влиятельные особи племени слушали сказания Гууара и после совещались, пытаясь прийти к какому-то решению. Даже когда наступала ночь, Шалье сторожил спящего Гууара, боясь, что его тихо убьют во сне. Редкие передышки он спал прямо в комнате, в разложенном кресле, чтобы в случае сигнала, подданного Гууаром, успеть что-нибудь предпринять. Среди самодельных амулетов, которыми был увешан его подопечный, имелся один, двукратно сжатый в нужных местах включающий в синей комнате сирену. Хотя Шалье итак не собирался покидать свою нору. Раньше он выходил, чтобы отвлечься и не уплыть в стекляшку окончательно, чтобы вспомнить о своей принадлежности к другому миру, пусть даже причинившему столько боли. Теперь он не выходил, чтобы не узнать, как поступила Латиса. После посещения пещер, в которых она окончательно избавилась от мертвой, больше ничего не мешало ей жить, значит и рядом не удерживало, а такие как Карасан с удовольствием воспользуются моментом и предложат все, чего не мог предложить он сам. Зря, кстати, он Карасана недооценивал, кто ищет — всегда найдет. Вот и у него, наконец, появился шанс ударить очень больно.
От этих мыслей, делавших Шалье тяжело больным, спасало только полное погружение в мир яриц.
Вскоре
Потом Гууару сообщили решение — наступающий через два дня сезон рождения должен пройти как обычно, а после состоится 'оценка сил', как они выразились. Гууар, естественно, не уточнил, что имеется в виду, так как Раан все должен знать сам.
После начала сезона, когда все беременные самки покинули деревню и были отвезены в чашу воды рождения, активировались жрицы. Очень навязчиво ходили вокруг статуи и настойчиво пели вслух, почти ныли какие-то тягучие мелодии без слов.
Вскоре, примерно через неделю, родились детеныши и следующие несколько дней они должны были оставаться с матерями в воде.
Сезон длился около двух недель, рождение шло как обычно, а в деревне было все так же напряженно — главари окрестных поселений все свободное время сидели под хижиной Гууара и выпытывали о его связи с богом. Пытались узнать, что полезного можно из нее извлечь.
И вот перед ночным туманом, не дожидаясь конца сезона и возвращения женщин с детенышами, к Гууару вдруг заявилась целая процессия и заявила, что не верят Гууару и требуют подтверждения его слов. Требуют доказательства всесилия Раана. И если в ближайшее время такое доказательство предоставлено не будет, Гууара принесут в жертву Кровавой богине.
Тот даже не шелохнулся, выслушал всех и заявил, что ему нужно время сообщить богу решение его народа. Естественно чтобы остаться одному, решение Шалье и сам прекрасно слышал. Тупо смотря в экран, он судорожно придумывал доказательства. Что их убедит? Созданный фантом? На фантомах погорел Ранье, так рисковать нельзя. Гууар ничего посоветовать не смог, да Шалье и не посмел расспрашивать — он все-таки бог. Конечно, повтори он путь Мальтики, это было бы очень убедительным доказательством, но только не с тем полюсом.
Отчаявшись придумать что-то подходящее, Шалье отложил решение вопроса на свежую голову и заснул. А проснувшись, увидал под хижиной Гууара толпу коленопреклоненных яриц. Они тихонько поскуливали и в первый момент Шалье так испугался неисправимого, что подскочил, будто кресло под ним внезапно раскалилось.
Сказать, что он был удивлен происшедшим — ничего не сказать. Ярицы принижено просили Раана пощадить их детенышей и остановить насланных им пирачников. Некоторые из просящих принесли и сложили под хижиной самое дорогое — искусно вырезанные костяные фигурки подводных животных, основного источника питания яриц.
Сначала Шалье не понял, в чем дело. Он никого никуда не насылал, пирачники — мелкие неразумные рачки, живущие в воде и управлять ими ему было без надобности.
Он переключил спутник на другое полушарие, где после взрыва была пустынно и даже растительность толком не восстановилась. Единственно, что появилось почти сразу — в озерцах и колодцах второго материка расплодились мелкие водоросли, а уж на них выросли колонии пирачника. То, что увидел Шалье, поражало — огромное количество рачков начало миграцию в сторону второго континента. Они проделывали этот путь каждый сезон, но в этот раз их, во-первых, было столько, что ставшая от огромной концентрации рачков вода буквально кипела, как живая. Во-вторых, они отправились в путь раньше времени, видимо из-за недостатка питания, потому что температура и течения оставались прежними.