Чтение онлайн

Дойдя до угла дома Ожог замер. Обычно говорят «как вкопанный», но Майк сказал бы «как взведенная пружина». Одновременно с остановкой впереди идущего долговца, за углом раздалось ворчание негромкое, но весомое. Словно завели трактор. Потом раздались тяжёлые и не торопливые шаги. Они приближались.

— Беги, — выдохнул Ожог. — Измени настоящее. Тебя ждёт завершение твоего видения. Не разду…

Майк бросился назад. Он сделал только пару шагов, как за углом бухнуло негромко, но тяжело. Так бывает вблизи больших динамиков, когда от низких частот сотрясаются все внутренности. Из стыков панелей ближайшего дома посыпался мусор. Картинка перед глазами резко раздвоилась.

К горлу подкатила тошнота. Майк успел заметить, как Ожог, переживший удар псевдогиганта схватившись рукой за дерево и так подпрыгнув, открыл огонь длинными очередями.

Майк вернулся к аномалии. Он не успел подумать, что следует обежать её через двор с другой стороны улицы, как понял, что этого не будет. Тем же путём, по которому сталкеры прошли пару минут назад, то ныряя в воронки и колдобины, то вновь подставляя взгляду тощие облезлые спины, неслись собаки. Их было много, никак не меньше десятка. А может и больше, если верить ощущениям. В тишине, вызванной сменой магазина Ожогом, почувствовалось движение не десятков лап, а сотен. Можно было попытаться уйти в какой-нибудь дом, но эта мысль погасла в момент рождения. Майк не успевал. Невидимый псевдогигант снова бухнул. Ноги подкосились и Майк понял, что он просто не успеет добежать до дома раньше собак. Стрельба Ожога смолкла примерно на двух третях магазина. Первый пёс оказался на гребне воронки, метрах в пяти. Его сбросила назад короткая очередь, но это передышка только на мгновение.

За следующую секунду Майк передумал множество мыслей, рассмотрел с десяток вариантов спасения, отметая их со скоростью возникновения. Он повернулся спиной к собакам и сделал шаг вперёд. Автомат на плече, в руках тонкий пластик сахаровской посылки. Согласно приложенной инструкции — нажал сбоку и сдвинул пластиковую панель. Согласно инструкции — утопил до легкого хруста первую из находящихся там кнопок. По инструкции — направил прибор ребром по направлению к аномалии и сделал ещё один шаг. За спиной слюняво фыркнули. Внутри прибора заскрёбся пленённый «бур». Аномалия проступила отчётливей. Её размытая граница была в паре метров от ног Майка. Он побежал. В спину ударили и обдали тухлым запахом. По требованию инструкции — нажал вторую кнопку. В момент, когда его нога опускалась за границу аномалии, за спиной взвизгнули. Пёс почувствовал, что именно его ждёт вместо сладкой крови и попытался оттолкнуться от сталкера.

Впервые с того момента, когда нога его ступила на больную землю Зоны, или даже нет, с той первой мысли, когда он подумал, а не стать ли сталкером, Майк вспомнил о Боге. Не о матушке — мачехе Зоне, как часто тут говорят. Майк вспомнил о Творце неба и земли, видимого и невидимого, а также тех придурков, которые тут всё так замечательно устроили. Он обратился к Нему с краткой и не воплощённой в слова, с искренней и граничащей с истерикой, яростной и тоскливой молитвой. Майк не знал, даже не формулировал для самого себя, а чего именно он хотел сказать, о чём попросить, когда кинулся в самый центр аномалии, которой так и не придумали название. Наверное, он просто хотел, что бы Тот, к Кому он обратился, помнил о нём.

Удар о бетон. Сквозная боль от плеча и вдоль по позвоночнику до крестца. Майк помнил о необходимости включить фонарик, но не мог. Его неудержимо рвало. В какой-то момент показалось, что сейчас изо рта полезет желудок. И плевать, что это не возможно. Мы в Зоне. В самом её сердце. Отдышавшись, Майк в изнеможении повалился на пол, постаравшись чуть отползти от того места, куда вывалился, но без фанатизма. Он помнил о безопасности, но у него не хватало

сил даже достать из нагрудного кармана маленький фонарик.

Кажется, он потерял сознание, но точно ли терял и если да, то на сколько, не имел никакого понятия. Как ни странно, его никто не атаковал. Когда способность двигаться вернулась, Майк зажег фонарик и огляделся. Тонкий лучик выхватывал только куски бетона и штукатурки на полу, не доставал ни до стен, ни до потолка. Достав из рюкзака более мощный источник света и прикрепив его на ощупь к автомату, Майк огляделся. Зал управления. Пульты, куски бетона, разбросанные по полу, скрипящие под ногами стёкла. Очень толстый слой пыли. Сантиметра полтора, наверное. Никаких следов. Только на месте удачного приземления уродливая клякса желудочного содержимого. Майк даже достал одноразовую салфетку из рюкзака и стал протираться и, не смотря на слабую эффективность этого мероприятия, довёл дело до конца.

Странно, что темно. Никак не удавалось вспомнить о том, закрывал ли саркофаг то место, где теперь находился сталкер. Возможно, уже ночь. По идее, не должна была она начаться так рано, но не зря же Сахаров говорил о свистопляске со временем.

В остальном-то он оказался прав. Майк на станции. По всей видимости именно то место, откуда и поступали те злосчастные команды ночью двадцать шестого апреля восемьдесят шестого. Аномалия, благодаря посланному прибору оказалась своего рода транспортным коридором. Неудобным, но безопасным. Да и сама точка приземления вполне удачная, если не думать о том, какой радиоактивный фон в этом милом местечке.

При воспоминании об аномалии, опять здорово захотелось опустошить желудок, хотя там не было ничего, кроме грамм трёхсот воды, которую выпил Майк когда отдышался. Вспоминать перенос было неприятно.

Удар в спину, вероятно первая собака. Потом она вроде оттолкнулась, чтобы оказаться подальше от аномалии, в которую с отчаяния бросилось мясо. А вот потом… Майк нахмурился. Не то чтобы ему было приятно это вспоминать, но он терпеть не мог, когда чего-то с ним происходившее оказывалось под запретом. Это напоминало встречу с контролёром, к которым он относился не очень хорошо и считал их самыми гнусными порождениями Зоны.

Когда Майк оказался в аномалии, с сознанием начало свориться что-то не понятное. Сон наяву, только ещё менее реальный, если так можно сказать. С одной стороны, Майк не был уверен, что вообще видел что-то. Возможно, его встретил старый бетон зала управления сразу же. С другой стороны — ему представлялось долгое время, за которое он наблюдал забавные оптические эффекты и думал не свои мысли. Ему виделись дома Припяти, которые проходили мимо него, переливаясь и перекатываясь искажениями. Их не смазывало высокой скоростью, как следовало ожидать. Улицы и дома, машины и деревья были нечёткими, словно отражались в кривом зеркале или виделись на дне неглубокой реки, сквозь прозрачные воды времени.

Именно времени, поскольку в коротеньких фрагментах, с которыми неохотно расставалась память, представали картины иной Припяти. Не такой, какой её знают сталкеры, хотя слово «знают» тут явно не подходит. Машины на улицах, не похожие на ржавые скелеты тех, которые порой ещё попадаются в Зоне. Они выглядели вполне современными, хотя и не знакомых марок. Майк мельком побывал в автобусе, чьё внутреннее устройство в точности повторяло салон того, на котором он ехал на вокзал, уже твёрдо приняв решение уйти в Зону. Майк смотрел через широкие окна и видел как дома из облупленных становятся аккуратными, как исчезают пятиэтажки и на их месте появляются современные, комфортные и неуловимо-чуждые.