Чтение онлайн

Девушки сидели за столиком в вестибюле, рабочий день закончился, но они никак не могли расстаться.

– Тетка как тетка, вроде бы на крысу не похожа, – нерешительно возразила Лена.

Анжелика Гарриевна почувствовала, что о ней злословят. У женщин есть вторая кожа, они всегда знают, когда о них плохо говорят. Женщина оглянулась, внимательно всмотрелась в лица двух подружек, покраснела, сморщилась и заторопилась, почти вприпрыжку побежала, скрываясь от злого языка бойкой Насти.

– Видишь, как она весело подпрыгивает, прямо на ходу пятки горят, – засмеялась Настя.

– Далась она тебе, Настя, – сказала Лена.

Ей стало жаль Анжелику Гарриевну.

– Зато у нее муж –

редкий красавец, ах, какой мужчина! Видела бы ты его, – прицокнула языком Настя и вдруг покрылась алыми пятнами.

– А где ты его видела? – сказала Лена, хлопая ресницами.

Кажется, Насте активно приглянулся чужой муж.

– На корпоративном сборище, она его притащила, чтобы продемонстрировать свое сокровище, он же у нее – единственное богатство, главный успех по жизни, – сердито буркнула Настя.

– А ты его очаровала, наверное? – не удержалась от смеха Лена.

Она живо представила веселую картинку – Настя тянет к себе чужого красавца мужа, а Анжелика Гарриевна упирается, не хочет отдавать его в чужие руки. Называется эта живописная картинка – «А ну-ка, отними!».

– Было дело, – неохотно созналась Настя, – да он сам навязался. Танцевать пригласил, глазками моргал. Я решила, что он подмигивает, а у него нервный тик. Наверное, от нелегкой жизни с Анжеликой.

– Вот сидим мы с тобой, Настя, сплетничаем, а ведь завтра на работу, я встаю в семь утра, идем домой, а? – сказала Лена. Она почувствовала, что влезла не в свой огород. Насте нравится муж Анжелики, кажется, серьезно нравится. Лучше всего не будировать сложный вопрос, не затрагивать тонкие струны Настиной влюбленной души.

– Идем-идем. А чего ты так рано просыпаешься? – спросила Настя, сдувая со лба вихрастую челку.

– Привычка детства. Мне нравится рано вставать, родители еще спят, в доме тишина, я брожу по квартире, выбираю одежду, не спеша собираюсь, ранние часы – самые прелестные. Лучшее время для отдыха, – сказала Лена, протягивая руку подружке.

Девушки вышли из здания. Внизу копошились автомобилисты, они спешили разъехаться по домам. Анжелика стояла возле черного пикапа. Настя отвернулась, сделав вид, что рассматривает вывеску на здании корпорации.

– Скажешь, когда уедут? – сказала Настя сквозь зубы.

– Уже уезжают, – сказала Лена. Она всерьез огорчилась из-за Насти. Вот это проблема! Работают две женщины в одной организации, и надо же было такому случиться – мужа не поделили. Но он только для Анжелики – муж, а для Насти – просто мужчина. И не только для нее, для всех женщин Анжеликин муж – просто мужчина. Не повезло главному экономисту. Совсем не повезло.

– Тебя довезти? – спросила Настя.

В то время у Лены еще ничего не было – ни квартиры, ни машины. Она жила вместе с родителями.

– Нет, что ты, не нужно, я прогуляюсь, – сказала Лена и поцеловала Настю в щеку. – Не тужи, подружка, все «образумится».

– Как-как ты сказала, «все образумится»? – засмеялась Настя.

– Это моя бабушка в детстве так говорила, чтобы меня успокоить. Я принесу «тройку» из школы, родителям боюсь говорить, ей пошепчу на ушко, а она мне, дескать, не волнуйся, внучка, «все образумится». И как-то все улаживалось. Само собой. До завтра, Настя, – сказала Лена и пошла по аллее, взмахнув рукой на прощанье.

Любой коллектив – это стая, а никакая не ячейка общества. Если бы Настя конкурировала с Анжеликой из-за должности, все было бы ясно и понятно. Но они сцепились не на жизнь, а на смерть из-за мужчины. Смешно и глупо, пошло, в конце концов. Опять-таки, если бы все трое вместе работали, в этом случае было бы какое-нибудь объяснение, а то ведь все трое на корпоративной вечеринке познакомились. Анжелика и Настя из разных отделов. А муж Анжелики

вообще не работает в «Энтерпрайзе». Анжелика поневоле притащила его на праздник, наверное, чтобы похвастать перед дамским коллективом красавцем мужем. И почему красивые мужчины женятся на страшненьких? Это что – комплекс особой категории?

В тот же вечер Лене позвонил Олег. Она почему-то знала, что звонит именно он, по звуку определила. Схватила трубку, сначала прижала к сердцу и лишь потом ответила, Лене казалось, что Олег слышит, как бьется и ухает ее сердце. До этого мгновения она не знала, что по звонку можно угадать, кто звонит. Кто-то наверху перемешивает законы физики с мистикой, чтобы получить дьявольский коктейль.

– Олег? – крикнула она, радуясь и обмирая от счастья.

– Да-да, это я, ты забыла, что мы идем на Дворцовую? – спокойно и властно сказал он, словно предупреждал Лену загодя, что он не склонен к проявлениям восторга.

– Нет, не забыла, но я же не знаю, когда состоится концерт, – сказала она, продолжая умирать от волнения. Руки дрожали, Лене казалось, что она держит в руках голос Олега, что трубка вдруг ожила, стала частью его тела.

– Сегодня, в восемь вечера, приходи, не опаздывай, – сказал он, и в трубке послышались короткие гудки.

Лена опрометью заметалась по квартире, она раскрывала створки шкафов для одежды, вышвыривая из ящиков и срывая с вешалок все, что попадалось под руку. Родители благоразумно укрылись на кухне. Отец Лены хитро подмигнул жене, дескать, дождались, в кои-то веки единственная дочка на свидание собирается. И они устроили чаепитие под очередной сериал со спутанным названием. А Лена никак не могла выбрать наряд. Она вспомнила Настины уроки и прокляла тот день, когда возненавидела шопинг, и тут же выяснила, что надеть нечего, а настал именно тот день, когда нужно выглядеть на все сто. И в тот момент, когда все надежды на счастье рухнули, когда шкафы оказались вывернутыми наизнанку, а пустые вешалки напоминали веревочные петли, на помощь пришла заботливая материнская любовь:

– Леночка, надень, детка, красный сарафан, он тебе очень идет.

– Ой, что ты, будет слишком ярко, – горячо возразила Лена.

– Зато своевременно и концептуально, – донеслось из кухни ироническое замечание отца.

Отцовская ирония пришлась к месту. Лена надела сарафан, долго вертелась перед зеркалом, выискивая в отражении мелкие недостатки, но никаких погрешностей не нашла. Она взяла такси, ей не хотелось портить настроение в общественном транспорте и измять изысканный наряд. Но не только наряд и настроение берегла Лена. Еще она боялась растерять по дороге ощущение взаимопроникновения. Истомина обрела это ощущение сегодня и дорожила им, ведь теперь она была не одна. Вместе с ней в такси ехала любовь, взаимная и желанная. Олег встретил Лену на канале Грибоедова, он держался свободно, но не развязно, именно таким представлялся Истоминой любимый мужчина в фантазиях. Говорят, когда мечта исполняется, человек становится несчастным, ведь ему нечего больше желать. Но Лена была счастлива. В красном сарафане она была заметна всем, публика обращала на нее внимание. Олег внимательно оглядел Лену, но вслух ничего не сказал. Концерт захватил Лену целиком. Она слушала дивный голос оперной знаменитости и улетала высоко-высоко, за облака, туда, куда улетали звуки. Олег ревниво посматривал на девушку, он тоже слушал знаменитый голос, но как-то рассеянно, небрежно. Но Лена уже пребывала на седьмом небе, ей было не до земных проблем. После концерта начался дождь. Олег терпеливо ждал, когда схлынет толпа. Лена озябла, она потирала ладонями обнаженные предплечья. «Сейчас я превращусь в мокрую курицу, а мой сарафан намокнет и прилипнет к телу», – подумала Лена.