Чтение онлайн

Покончив с этим, Рамери надел на голову клафт, закутался в темный плащ и вышел из дома.

– Если кто будет меня спрашивать, ты скажешь, что я ушел и ты не знаешь, когда я вернусь, – сказал он провожавшему его рабу, который скрестил руки на груди и поклонился в знак послушания.

С террасы, прямо к Нилу, вела каменная лестница, у подножия которой дожидалась лодка с двумя гребцами.

Рамери сел и лодка, широко размахивая веслами, как птица крыльями, понеслась по спокойной глади реки в даль от города.

Последние лучи заходящего солнца заливали еще пурпуром вершины Ливийских гор, но и этот свет уже гас; не

знающая наших длинных, скучных сумерек южная ночь быстро надвигалась.

Стояла уже полная тьма, когда, по приказанию художника, лодка причалила. Выскочив на берег и приказав рабам ожидать, Рамери уверенно, очевидно хорошо знакомый с местностью, взбежал вверх по крутому берегу и дойдя до стены, пошел вдоль нее.

Внутри обширной, четырехугольной ограды, казалось, был сад, так как кроме деревьев ничего не было видно. Уединенность места и царившая глубокая тишина навевали грусть. Но Рамери, по–видимому, вовсе не испытывал этого чувства; он смело шагал, подбрасывая в руке ключ, который вынул из–за пояса.

Перед маленькой, закрытой кустарником калиткой Рамери остановился, отпер ее и переступив порог, снова тщательно запер ее за собой.

Под густыми смоковницами, куда он вступил, вовсе ничего не было видно, но он также уверенно продолжал свой путь, миновал вторую стену, разделявшую сад на две половины и, по усыпанным песком и обрамленным цветами аллеям, направился к видневшемуся вдали сквозь листву дому, нижний этаж которого был освещен.

Это было большое двухэтажное здание с высокой астрономической башней. Быстро взбежав на маленькую террасу, Рамери постучал в дверь.

– Войди! – отозвался звучный голос.

Рамери толкнул дверь, отбросил тяжелую, шерстяную завесу и очутился в длинной зале, ярко освещенной лампами с душистым маслом, свешивавшимися с потолка, или стоявшими на подставках.

Обстановка комнаты указывала, что здесь живет ученый: всюду виднелись таблички и свитки папируса; на столах стояли какие–то странные, неизвестные инструменты, а на полках, тянувшихся по стенам, была выстроена целая масса склянок и сосудов всевозможных видов и величин, лежали связки сушеных трав, мешки с разными порошками, да стояли кубки и раскрашенные ящички.

В глубине залы видна была витая лестница, которая вела на башню, а посредине, у большого рабочего стола, сидел сам хозяин дома, склонясь над древним свитком папируса, который он разбирал с видимым интересом.

То был высокий и худой человек. На вид ему так же легко можно было дать лет тридцать, как и пятьдесят, – до такой степени вся его фигура дышала смесью спокойствия зрелого возраста с подвижностью и пылкостью юности.

Его лицо с правильными чертами отливало желтизной старой слоновой кости; взгляд больших зеленоватых глаз горел твердой, непоколебимой волей. Орлиный нос и рот, с тонкими бледными губами, придавали ему суровое, почти жесткое выражение.

– Добро пожаловать, Рамери! – сказал он, протягивая руку художнику, который низко поклонился ему.

Затем, указав на стул, он прибавил:

– Садись и подожди минутку: мне нужно дочитать этот магический текст.

Рамери молча сел. С едва сдерживаемым нетерпением смотрел он на мага, одетого в длинную, полотняную, ослепительной белизны одежду; голову его покрывал белого же цвета клафт, украшенный блестящим изображением луны.

Аменхотеп славился в Мемфисе своими необычайными познаниями

и могуществом. Ни прошедшее, ни будущее не имели от него тайн. Духи и силы природы повиновались ему, превращая, по его капризу, камни в слитки золота, а уголь – в драгоценные камни. Талисманы и любовные напитки его сгибали и покоряли самые строптивые натуры. Птицы разносили его веления всюду, куда только ему угодно было послать их.

Окончив чтение, Аменхотеп свернул папирус и положил его на полку. Затем, придвинув к себе шкатулку слоновой кости, сказал:

– Я сдержал свое обещание! Смотри! Здесь, в этой шкатулке, находятся эликсиры, которые помогут тебе и царевне осуществить ваши желания.

Аменхотеп открыл крышку и показал Рамери два флакона с золотыми пробками и тоненький свиток папируса, покрытый письменами.

– Видишь флакон? В нем словно жидкое золото; вещество это дает жизнь. В другом – эликсир, ниспосылающий сон, столь похожий на смерть, и о котором я уже говорил тебе..

– Необъятна область тайн природы, которых не постиг еще ум человеческий, – пробормотал Рамери, жадно наклонившись над шкатулкой. – Но скажи, как надо употреблять эти вещества и как долго длится их действие?

– Вот два куска полотна. Достаточно смочить их сонным зельем и положить на лицо; по мере вдыхания, человек впадает в сон, подобный смерти, и будет спать хоть целые века, пока не вольют ему в рот теплого вина с тремя каплями вот этой золотой жидкости. Тогда спящий или спящая пробуждаются, – повторяю, будь то хоть через тысячу лет, – такими же свежими, как после обыкновенного ночного сна. Итак, если царевне во время брачного пира удастся ускользнуть, вы спокойно можете ложиться в саркофаги сфинксов. Она избавится от ненавистного брака, и оба вы, в полной безопасности от всех поисков, можете спокойно ожидать минуты вашего пробуждения. Я сам буду охранять вас.

– Благодарю тебя, мудрый Аменхотеп, за доброту твою ко мне! Без малейшего колебания отдаю в твои руки как свою жизнь, так и жизнь любимой женщины.

– Ты смело можешь положиться на меня! Как верный друг, я буду охранять ваших сфинксов. Через несколько лет, надеюсь, можно будет извлечь вас из саркофагов и устроить вам спокойную и счастливую жизнь, препятствия ныне разделяющие вас – исчезнут! Надвигаются великие события и большое несчастье обрушится на землю Кеми. Дерзкая нога чужеземца–завоевателя станет попирать нашу священную землю. Разграбленная, порабощенная страна будет свидетельницей гибели лучших сынов своих. Яхмос почиет в Осирисе; Псамметих, исчадье Тифона, отмеченный самими богами, погибнет позорной смертью, а вместе с ним, в вихре событий, исчезнет и царевич – твой соперник. Когда все хоть несколько поуспокоится, ты и Нуита можете вернуться к жизни.

– Аменхотеп! Если тебе все это известно, отчего ты не предупредишь фараона? – перебил бледный и взволнованный Рамери. – Может быть, вовремя принятые меры предупредят беду.

– Где и когда видел ты, чтобы слава или воля человеческая смогли остановить события, предуготовленные бессмертными? – спокойно ответил Аменхотеп. – Верь мне, блюди свою собственную судьбу, а народам предоставь следовать по пути, начертанному им Незыблемою Волею. А теперь идем! Отужинай со мной и подкрепись кубком доброго вина. Тебе нужно беречь свои силы. Я раскрыл перед тобою завесу грядущего вовсе не для того, чтобы обескуражить или взволновать тебя.