Чтение онлайн

Двое суток пробыл Леша Калинин у меня в гостях, и мы никак не могли с ним наговориться. Он сожалел, что не смог встретиться с остальными десантниками. Они находились далеко от аэродрома в Большом Рожине.

— Может, к нам присоединишься? — спросил я друга. Мне не хотелось с ним расставаться.

— С большой радостью сделал бы это, но не могу, — ответил Калинин. — Выполняю специальное задание.

Уезжая от нас, он увез двести килограммов тола и несколько тысяч патронов.

Это была наша последняя встреча. Уже после войны я

от генерала Чекмазова узнал, что Алексей Родионович Калинин погиб в бою 15 октября 1944 года.

Дивизия отдыхала. Только разведчики не сидели на месте. До сих пор не пришла группа во главе с Землянко, отставшая за Бугом. Неизвестна и судьба двадцати партизан третьей роты под командованием Бычкова, оставшихся в Беловежской пуще.

Землянко — опытный разведчик, умный и смелый командир. Не раз ему приходилось вести дальнюю разведку, уходя на сотни километров от соединения. В Карпатском рейде он командовал отделением в главразведке, а в Польском ему вручили взвод.

Взвод Землянко был на хорошем счету. Под стать своему командиру были и разведчики Пашка Иванов, Николай Бережной, Вася Рюмов, Аркадий Тарасенко, Петр Бугримович и остальные. Во взводе хорошо сочетались опыт ветеранов Землянко, Иванова, Бугримовича с молодым задором непоседливого Тарасенко…

Если задание поручаешь Землянко, можешь не беспокоиться: будет выполнено со всей тщательностью.

Результаты разведки Землянко докладывал неторопливо, обдумывая каждое слово. Строго отделял данные, в правдивости которых был уверен, от сведений, полученных из сомнительных источников и требующих проверки. Не любил, когда его торопят.

— Что ты за душу тянешь? Быстрее, можешь? — обычно возмущался Вершигора.

— Не могу, — невозмутимо отвечал Землянко, уперев серьезный взгляд голубых глаз в пышную бороду комдива, и, как ни в чем не бывало, продолжал обстоятельный доклад.

Другому Вершигора дал бы нагоняй и даже отослал бы на доклад к начальнику штаба, но никогда он так не поступал с Землянко. Знал, что командир взвода не станет попусту задерживать его внимание. Комдив набирался терпения, внимательно слушал, а когда доклад заканчивался, долго благодарил и восхищенно посматривал на смущенного Землянко.

— Ну ты, брат, непрошибной, как медведь, — говорил Петр Петрович своему любимцу.

В нем и на самом деле было что-то медвежье. Высокий, грузный, с крупными чертами лица и со шрамом на щеке под левым глазом, он выглядел внушительно. Говорил мало, но веско. Прежде чем скажет, потопчется на месте, кашлянет в кулак раз-другой, как бы прочищая горло, а затем уж заговорит. Землянко пользовался авторитетом не только у комдива: его любили разведчики и с уважением называли по имени и отчеству — Антоном Петровичем…

Не удивительно, что судьба Землянко и его товарищей волновала партизан. Прошло много времени. Было ясно: с группой случилось большое несчастье. В противном случае Землян-ко

давно бы привел разведчиков в соединение.

Борьба в тылу врага приучила нас ждать. Мы ждали даже тогда, когда, казалось, бесполезно ждать. Так и на этот раз наши ожидания вознаградились.

Через полтора месяца с того дня, как взвод Землянко ушел на задание, в начале мая дивизию молнией облетела весть: «Пришли разведчики!» Но из двадцати пяти человек вернулись лишь пятнадцать. Среди них не было Землянко, Иванова, Бугримовича, Эдуарда Гилля, Рюмова…

Группу привели Аркадий Тарасенко и Николай Бережной. От них мы узнали о том, что произошло.

…За несколько часов до выступления дивизии на марш, перед вечером 16 марта, взвод покинул село Олыпанку Седлецкого повята. Взяли направление на Бялу-Подляску. Ушли с заданием: разведать гарнизон противника в городе и установить наблюдение за перебросками гитлеровских войск по шоссейной и железной дорогам Брест—Седльце. После того как дивизия форсирует эти дороги, разведчики должны были следовать на север к Янув-Подляскому, прикрывая главные силы справа, обстрелять охрану железнодорожного моста на дороге Черемха—Седльце…

Двигались перелесками, по вязкой проселочной дороге. Хотя были на лошадях, все же к железной дороге подъехали глубокой ночью. Пересекли ее, не замеченные вражескими патрулями. Перебрались через речку Кшна. На запад проследовал эшелон, через десять минут — второй. Вскоре с запада донесся взрыв. Послышались артиллерийские выстрелы.

— Дивизия форсирует «железку», — проговорил молчавший до сих пор Землянко. — Это заслоны расправляются с эшелоном.

Над Бялой-Подляской взвилось несколько ракет. Заметались лучи прожекторов.

— Всполошились гитлеровцы. Боятся за аэродром, — сказал Землянко. Он подозвал командира отделения Иванова и приказал: — Паша, останешься с отделением здесь. Наблюдай за автострадой Брест—Варшава. В случае чего, постарайся задержать фашистов. Я с остальными пойду к Бялой-Подляске, а затем к Западному Бугу. Опасения есть, что немцы могут бросить войска из Бреста на Янув-Подляский вдоль реки и отрежут дорогу к мосту… Надо помешать. Встретимся в Янув-Подляском…

Убедившись, что Иванов задачу понял правильно, Антон Петрович бросил свое любимое: «Ну, бывай!»— и повел остальных разведчиков на восток…

Проводив взглядом уезжавших товарищей, Пашка Иванов соскочил со своего чалого коника, передал повод одному из разведчиков и осмотрелся по сторонам. Темень непроглядная. Только на востоке у Бялой-Подляски судорожно мечутся лучи прожекторов, да на западе видны вспышки артиллерийских выстрелов и доносятся далекие разрывы.

— Рюмов, Тарасенко — ко мне! — позвал Иванов.

Как только пулеметчик Вася Рюмов и автоматчик Аркадий Тарасенко подошли, Иванов, не говоря ни слова, повернулся и засеменил своими короткими ногами к черневшей высотке. Вася и Аркадий еле поспевали за командиром отделения.