Два рассказика

========== Сын Министра. ==========

– Мистер Малфой, скажите нам основной закон сохранения магической энергии.

– Магическая энергия не может бесследно исчезнуть или возникнуть неизвестно откуда.

– Неверно!

– Но почему, профессор МакГонагалл?

– В учебнике написано не так!

– Но я сказал саму суть первого закона, профессор

– Вы, что не способны запомнить наизусть две строчки из учебника? Ваш отец – Министр Магии, а на вас природа отдыхает, что ли?

– Причем тут мой отец? Я все правильно ответил!

– Что?

–

Я правильно изложил суть закона, профессор.

– Вы должны говорить не суть, вы должны дать определение закона так, как написано в учебнике!

– Да никому я ничего не должен! Вы ко мне вечно придираетесь!

– Как вы разговариваете, мистер Малфой? Немедленно извинитесь!

– Не буду, я ни в чем не виноват…

– Тогда покиньте класс! Я отстраняю вас от занятий и сообщу о вашем поведении профессору Снейпу и непосредственно вашему отцу! В класс вы вернетесь только в сопровождении отца.

И теперь семикурсник Драко Малфой, опустив голову, стоял в кабинете профессора зельеварения Северуса Снейпа, декана факультета Слизерина и крестного отца Драко.

– Драко, ты не понимаешь, что всё это направлено против Люциуса? Мало ему забот, так еще и с тобой проблемы, - зельевар тяжело вздохнул.

– Я понимаю. Крестный, я не смог сдержаться. Она каждый урок придирается. Всё время говорит что-нибудь обидное, - Драко пытался сморгнуть злые слезы. – И оценки все время занижает. На последней контрольной она поставила мне тройку за то, что я перечеркнул одно слово и исправил его на другое. Сказала, что ошибок нет, но работа выполнена неаккуратно. А у Поттера вся работа в кляксах, а ему она поставила пятерку.

Снейп прекрасно понимал своего крестника. Сейчас, после победы Темного Лорда, Люциус Малфой занял пост Министра Магии. Чтобы избежать ненужных жертв с обеих сторон, было заключено перемирие между Дамблдором и Волдемортом. Но холодная война между Орденом Феникса и Упивающимися смертью продолжалась. Выборы Министра Магии светлые силы вчистую проиграли, так как аристократические семейства и многие чистокровные маги поддержали объявленную Темным Лордом строгую политику засекреченности магического мира и жесткого отсева магически слабых грязнокровок, которую пообещал проводить Люциус Малфой.

Рьяная сторонница Дамблдора Минерва МакГонагалл чисто по-женски мстила сторонникам Темного Лорда, к коим относила весь факультет Слизерина. А уж отыграться на сыночке Министра Магии – святое дело.

Снейп еще удивлялся, что Драко так долго терпит несправедливые придирки МакКошки.

Конечно, за последний год Драко сильно повзрослел. Он перестал цепляться к Поттеру и оскорблять грязнокровку Грейнджер. Он даже перестал называть рыжего Рона «Уизеллом». Видна школа Люциуса, который всегда держался надменно, холодно, но очень вежливо, и никогда не отвечал грубостью на оскорбления. И сына с детства учил вести себя также.

Но с МакГонагалл у мальчишки лопнуло терпение. Да и не сравнить прожженного политика Люциуса и семнадцатилетнего школяра Драко.

И не посещать занятия по трансфигурации нельзя, оценка по этому предмету учитывается на экзамене в Академию колдомедицины и зельеварения, куда

хочет поступать Драко после Хогвартса. И ведь МакКошка действительно написала официальное письмо Министру Магии о хамском поведении его сына с просьбой принять меры к наглецу. Насколько Северус знал своего друга Люца, бедному Драко не поздоровится. И достанется ему отнюдь не за то, что нагрубил преподавателю, а за отсутствие выдержки и за неумение себя вести с посторонними. Люциус утром прислал Северусу министерского ворона с просьбой вызвать к семи вечера сына в кабинет декана. И теперь Драко с замиранием сердца ждал появления грозного отца.

– Ладно, не бойся, - мягко уговаривал крестника Снейп. – Надо пережить это. Да, и ты помнишь девиз Малфоев?

– Угу… Малфои не плачут, - шмыгая носом, прошептал Драко.

Ровно без пяти семь из камина в кабинете Северуса бесшумно выпрыгнул Его Превосходительство Министр Магии лорд Люциус Абраксас Малфой. Снейп невольно залюбовался гостем.

В светло-серой дорогущей мантии, в белом костюме, со своей безукоризненной осанкой, плавной грацией и надменным взглядом Люциус напоминал одного из красавцев белых павлинов, которых он во множестве разводил в Малфой-мэноре. В руках он держал свою шикарную трость, в которой прятал волшебную палочку. Набалдашник был серебряный в виде головы змеи, которая иногда открывала рубиновые глаза и осматривалась.

– Здравствуй, Сев, - тепло поздоровался Министр Магии со своим давним другом. – Ты что-то перестал к нам заходить, Нарцисса спрашивала про тебя.

– Да к тебе, наверное, только по записи теперь можно, - улыбнулся Снейп. – Ишь, ты какой важный стал.

– Чтобы в это воскресенье пришел на ужин, мы будем ждать, - безапелляционно заявил Люциус и посмотрел на сына. – Здравствуй, Драко.

– Здравствуй, пап, - не поднимая глаз, тихо сказал Драко.

Министр сел в кресло, взял предложенный Снейпом бокал коньяка и холодно произнес:

– Я слушаю тебя, сын. Коротко и ясно, что произошло?

Несчастный слизеринец глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду и единым духом доложил:

– Я полгода терпел придирки МакГонагалл, а вчера не сдержался и нагрубил ей. Она выгнала меня и сказала, что не допустит до занятий, пока я не приду с отцом.

*

Люциус не был сторонником физических наказаний. Однако три раза Драко получал по заднице от отца именно за неподобающее поведение при посторонних.

Первый раз пятилетний Драко, испугавшись целителя из Мунго, специально приглашенного, чтобы сделать малышу прививку от драконьей оспы, дико орал и отбивался от державшей его Нарциссы. Но уже через полчаса, забыв о пустяковой царапине, в которую целитель магией ввел вакцину, мальчишка носился по дому, пугая домашних эльфов. Люциус на следующий день пригласил сына в свой кабинет и очень доходчиво для пятилетнего ребенка объяснил, что Малфои не плачут, а терпят боль молча, и, что истинному Малфою не подобает показывать свой страх или гнев перед посторонними. А затем стянул с Драко панталончики и собственноручно отшлепал отпрыска. Надо сказать, что Драко четко запомнил слова отца и во время экзекуции не уронил ни слезинки.