Чтение онлайн

Хук вытащил свой огромный нож и ринулся в самую гущу схватки, надеясь своим напором переломить разницу в численном преимуществе бандитов.

После первого же удара, Хомяк забрался в узкое пространство между палаткой и деревом и оттуда испуганно наблюдал за боем.

— Рядовой Хомяк! — громовым голосом рявкнул Штык, слезая с дерева.

Казалось, крик утонул в общем шуме, но Хомяк его услышал. И, выбравшись из своего убежища, рванул к ближайшим деревьям. Какой-то детина, видимо из людей Карася,

рванул было следом, размахивая ножом, но вдруг остановился, замер на мгновение, и повалился на спину. В его груди по самое оперение торчала стрела.

Через пару минут Штык нашел своего «рядового», схватил за руку и потащил в сторону того места, где оставил катамаран. В шлеме он отлично видел дорогу, несмотря на полную темноту вокруг.

— Наши в доме, заперлись в хранилище, — тараторил тем временем Хомяк. — Вы как, мой генерал? Надо как-то добраться до дома, но там то ли трое, то ли четверо «свободников» осталось, а если Карась сейчас со своими Хука задавит — утром они точно в дом полезут. И могут попробовать крышку хранилища взорвать. Я слышал их разговоры.

— Спокойно, рядовой, — сказал Штык. — Сейчас как раз и поплывем к нашим.

— Смотрите, мой генерал, — тихо сказал Хомяк, когда они столкнули катамаран и взяли весла в руки. — Мне чудится или дом не на том месте, где был всегда?

— Мне тоже показалось, что он движется, — удивленно сказал Штык. — Ну ничего, сейчас разберемся. Бди за аномалиями, а то шлем при быстром движении не успевает обрабатывать данные.

— Шлем?

— Потом объясню.

Дом действительно медленно дрейфовал в сторону постоянной цепочки аномалий в центре озера. Катамаран легко скользил по воде. Сворачивать в сторону почти не приходилось — большинство аномалий снижало активность в это время ночи. Шум рукопашной схватки постепенно затихал, а вскоре раздалась и первая автоматная очередь. Противники сумели разойтись, и теперь вокруг лагеря начинался ночной бой среди аномалий, в котором у «свободников» опыта было гораздо больше. Только много ли их осталось после рукопашной?

Катамаран уже почти подошел к платформе дома, когда из темноты послышалось:

— Стой, кто плывет?

— Свои, ефрейтор Буль, — весело ответил Штык, отлично видевший два тепловых силуэта на фоне стены дома.

— Мой генерал! Хомяк!

Катамаран ткнулся в край платформы, дружеские руки помогли выбраться на платформу. Попав в объятия Буля, Штык с изумлением понял, что растроган до слез. Все свои оказались живы, остальное было неважно.

— Куда плывем? — деловито спросил Штык, когда все наобнимались, стараясь, чтобы голос звучал по-деловому строго. — И где ваши охраннички?

— Мы поменялись с ними местами, — пояснил Крот. — А дом плывет по течению прямиком к хребтовой константе. Пусть сгинет

эта чертова сокровищница хабара, а то так и будут сюда лезть любители легкой наживы. Надо уходить. Тут скоро еще одно течение добавится — дом быстрее пойдет. А что будет, когда вся масса накопленного материала окажется в активной зоне аномалий константы — я даже примерно сказать не возьмусь. Но лучше от этого места быть подальше.

— Катамаран подан, — шутливо сказал Штык. — Есть еще пара весел?

В четыре весла, с двумя дисарами на борту, катамаран на спокойной воде ночного озера поставил, наверное, местный рекорд. Выбираясь на берег в конце северного рукава и поднимаясь по склону горы — надо бы попрощаться с домом, ребяты, сказал Крот — они продолжали слышать ожесточенную автоматную перестрелку вокруг лагеря «свободников». Протяжный стон, раздавшийся откуда-то с заднего склона горы, услышал только Штык. Немного постояв, всматриваясь в темноту, он вздохнул и двинулся за остальными.

Сверху ночное озеро всегда смотрелось особенно эффектно. Они замерли, разглядывая огненные всполохи в толще воды, частые вспышки выстрелов на берегу и почти неразличимую тень дома, неотвратимо скользящую над подводными всполохами прямо в сердце мощнейших донных аномалий.

Тяжело раненого Хука Ганс на руках дотащил до лодки.

— Дом, — хрипел Хук, — нельзя отдать им дом. Там наши, там продержимся. И тогда озеро — наше. И все это место — наше.

Ганс почти не слушал своего командира. Уложив его на дно лодки, он столкнул ее в воду и забрался следом сам. Пулемет лежал тут же, а больше Гансу ничего и не нужно было. Подгребая веслом то с правого, то с левого борта, он не думал об опасности аномалий. Не повезет, так не повезет. Все равно ничего с этим он сделать не мог. Зато дом впереди становился все ближе, и, стараясь попасть к нему как можно быстрее, Ганс напрягал последние силы. Странное дело, но ему казалось, что дом не ждет покорно, пока на него высадятся новые хозяева, а испуганно удирает прочь, не желая даваться в руки чужакам.

— Не уйдешь, — сипел ему вслед Ганс, налегая на весло.

И дом не ушел. Вскоре лодка ударилась бортом о платформу и Ганс тут же привязал ее за кусок доски, торчащей из настила. Труднее всего оказалось перетащить на платформу грузного Хука. На крики никто не отзывался и Гансу пришлось корячиться самому. Потом настала очередь пулемета. Его Ганс сразу установил на сошки и пристегнул коробчатый магазин.

Только убедившись, что все готово к обороне, Ганс двинулся на поиски своих людей. В доме никого не было. Свет не включался. Темнота и тишина. И сколько Ганс не звал, никто ему не отозвался.