Два миллиона (сборник)
Шрифт:
– Ко-ко-который час?
– Я же тебе уже говорил!
– Я… я… я забыл…
«Одни идиоты вокруг!», – со злостью подумал Соскачев и сказал:
– Двенадцать тридцать! Запиши себе где-нибудь!
Он оттолкнул надоедливого пацана и пошел дальше. Рыжий, несмотря на потрясение, продолжил наблюдение, но уже без продвижения – он залез на сарай и стал следить оттуда.
Метров через пятьдесят Иван Никанорович вошел в калитку и исчез из поля зрения юного следопыта. Рыжий пробежался туда и уточнил адрес. «Ворошилова, 45. Не забуду».
Уже
Войдя во двор дома номер 45 по улице Ворошилова, Петр Никанорович растерялся. Сам дом, если его можно было бы так назвать, напоминал множество больших скворечников, поставленных друг на друга. Это была этакая фанерная гостиница, имеющая своей целью лишь обозначить жилье, совсем не претендуя на то, чтобы предоставить постояльцам хотя бы минимальные удобства. Скворечники были частично обжиты – наиболее нетерпеливые курортники уже приехали поплескаться в море.
Молодая пара сидела на скамейке возле большого вишневого дерева и вдохновенно целовалась. Спросить больше было не у кого, и дед подошел вплотную к влюбленным и громко откашлялся. Эффекта своими действиями он не произвел и вынужден был повторить процедуру. Лишь только после пятого откашливания парень оторвался от девушки, недовольно осмотрел старика, и спросил:
– Чего тебе, дед?
– Вы не подскажите, где проживает Иван Петрович Соскачев?
– Шпион, что ли? Пойдешь по лестнице наверх. Когда упрешься в старую ванну, поверни направо. Шагов через десять, слева будет стоять шкаф. За ним дверь. Там твой шпион и живет. А ты ему что, шифровки принес? Ха-ха-ха!
«Почему «шпион»?!» – удивился Попугайкин и пошел в указанном направлении.
Слегка повредив ногу о ванну и ударившись головой о шкаф, Петр Никанорович зашел в комнату к Соскачеву. Тот безмятежно спал. Старик, не в силах сдержать радость от такой важной находки, тут же разбудил зятя и закричал:
– Ваня! Ванечка! Зачем же ты убежал?!
Иван Никанорович спросонья заморгал глазами. Было видно, что радость тестя от встречи он не разделял. Придя в себя, Соскачев встал, надел брюки, пригладил пятерней волосы и спросил:
– Ты один, Никанорович?
«Поправился-то как!» – с удивлением обнаружил дед и сказал с укором:
– Раньше «папой» называл! Один, с кем же еще?
Соскачев слегка успокоился и спросил:
– А чего приехал-то?
– Как же, сынок?! Ты же деньги украл! Жену бросил! И… и меня старика покинул, – захныкал Попугайкин.
– Ну, и что дальше? Деньги эти мои. Жене написал. Вернее, напишу…
– Ваня! Ваня, это же бесчестно! Деньги надо вернуть!
– Вернуть?! –
Попугайкин прожил долгую, полную лишений, жизнь и столько денег он никогда не видел. Не видел он ни половины, ни четверти, ни даже одной сотой этой суммы. Это и сыграло с ним злую шутку – он от эмоционального шока потерял сознание.
Соскачев не стал мешкать. Собрав деньги, он разложил их по прежним местам. Потом вызвал для деда «Скорую помощь» и вышел на улицу.
– Сваливать надо из этого города. Здесь становиться неуютно.
Глава 18
Натуральный, без всяких примесей и добавок, черноморский воздух захватил легкие Екатерины Викторовны, отчего ее щеки стали цвета запрещающего сигнала светофора. Однако, это обстоятельство не повлияло на внутреннее состояние брошенной и обманутой женщины. Она склонилась над световым люком машинного отделения и с раздражением наблюдала как чумазый масло-пуп, имеющий не вполне подходящее для моториста имя Себастьян, курочил заглохший двигатель.
На пеленге обездвижившего катера была Джубга. До Сочи оставалось добрых сто миль. Рядом прыгал капитан «ласточки» и неожиданным тенором шевелил воздух:
– Не обижайтесь, барышня! Неувязочка… Исправим… Один момент…
На далеком песчаном берегу грелись наиболее нетерпеливые из отдыхающих. Некоторые из них, крича и повизгивая, даже зашли в нетеплую воду.
Время шло. Течение потихоньку сносило катер назад, в сторону Новороссийска. Терпение Екатерины Викторовны лопнуло. Она подошла вплотную к капитану и в грубой форме потребовала немедленно доставить ее на берег.
– Зачем, барышня? – Борисыч явственно понял, что заработок ускользает. – Сейчас все исправим!
– Врешь! Уже два часа ковыряетесь! Давай к берегу!
– Но как? Мы же не на ходу.
– У вас тут что, даже лодки нет?!
– Только ПСН есть.
– Это что?
– Плавсредство надувное.
– Ну, так давай, тащи его сюда.
Чтобы избежать скандала, Борисыч сбросил спасательный плотик в воду и когда он надулся, погрузился туда вместе с беспокойной пассажиркой.
Через полчаса усердной работы веслами, капитан, весь покрытый потом, высадил на песчаный берег Екатерину и с облегчением лег на обратный курс.
Следователь же Брыкин, незаконный искатель Соскачева и американских денег, миновал Джубгу и выехал на взморье. Прелестный вид, открывшийся ему, всколыхнул сердце капитана милиции и душу Михаила, а заодно и разум, который тут же заволок туман мечтаний. Пара миллионов долларов – серьезная сумма и для всплеска воображения вполне подходящая. Виделись ему далекие испанские берега (где, к слову сказать, он никогда и не был), уютный домик в тени экзотических деревьев, шезлонг на своем личном пляже и… и, главное, отсутствие глупых следовательских дел и забот.