Чтение онлайн

— А я с дочерью. Устрой, Господь, в добрый час!

Генерал Сухов усердно перекрестился.

Бал продолжался до самого утра; во всю длинную ночь весело пировали гости, радушно угощаемые добрым хозяином. Танцы почти не прерывались; князь Сергей весь вечер танцевал с одной Ириной на зависть другим барышням и на пересуды их маменек и бабушек.

— Посмотри — ка, Анна Ивановна, как молодой князь увивается около губернаторской дочки, — ехидно говорит полная некрасивая дама, мать шести

дочерей, слегка толкая локтем свою соседку, сухопарую даму.

— Смотрю и удивляюсь, Татьяна Фёдоровна, — улыбаясь, отвечает та.

— Впрочем, удивляться нечему, — это так понятно.

— Вы думаете, молодой князь женится на ней?

— Натурально! Невеста завидная — ведь губернатор миллионы имеет.

— И что хорошего нашёл он в этой девочке?

— Не понимаю, какая-то сухопарая…

Вот двое молодых людей, провинциальные львы, одетые по-парижскому, ведут между собою такой разговор:

— Я просто завидую князю! — говорит один.

— Ещё бы не завидовать! — отвечает другой.

— Красавица и миллион приданного.

— А что для тебя лучше, Пьер, — красота или миллион?

— Понятно, миллион.

— А князь будет обладать и миллионом, и красотою.

— Военным счастье!

Почти перед утром накрыли ужин, тоже роскошно сервированный.

После ужина гости стали разъезжаться — кому близко было до дому; многие остались ночевать и в отведённых им комнатах расположились спать на мягких диванах и постелях. Мужчины — на половине князя, а женщины — на половине Лидии Михайловны.

Опустела великолепная зала; музыканты тоже ушли отдохнуть — в продолжение дня и ночи они почти без отдыха играли. Огни везде погашены, и в огромном княжеском доме настала тишина. Всё спало крепким сном.

Сергей, по приезде в Каменки, рассказал отцу и матери всё, что с ним случилось на войне; он с большим чувством и жаром описывал, как на ферме доброго австрийца Гофмана нашёл себе радушный приём и как молодая девушка, Анна, ухаживала за ним во время болезни, заботилась и не отходила от него.

— Я много, много обязан Гофману и его милой дочери! Они спасли меня от смерти, — такими словами закончил молодой князь свой рассказ.

— О, если бы мне увидать Анну — я бы её расцеловала! — громко проговорила Софья, со вниманием выслушав рассказ брата.

Старый князь ничего не сказал; он встал и стал задумчиво ходить по комнате.

— Что же, за их уход надо послать им денег, — сказала княгиня, зорко посматривая на сына; она догадалась, что Сергей если не влюблён, то увлечён этой «немкой».

— Мама, что ты говоришь? — с укором сказал Сергей.

— А что, мой друг? Это в порядке вещей.

— Она

не примет от меня денег.

— Полно, Серж! Вероятно, старик немец и его молоденькая дочь, немочка, узнали, что ты богат, знатен, — ну и приложили все свои труды, в надежде получить с тебя щедрую награду, — хладнокровно сказала Лидия Михайловна.

Слова матери покоробили Сергея; он побледнел и, не сказав ни слова, сердито вышел из комнаты; Софья тоже вышла вслед за братом.

— Ты понял? — спросила у мужа княгиня.

— Понял: «немочка» увлекла.

— Не только увлекла — он влюблён.

— Что же нам делать?

— А вот что, князь: скорее женить Сергея… А если мы будем медлить, то он женится без нашего спроса на этой сентиментальной немочке.

— Избави Бог! Я никогда не назову немку своей невесткой!

— Пожалуй, не называй… Может, ихняя дружба так далеко зашла, что он принуждён будет назвать её женою.

— Лида, что ты говоришь!

— Полно, князь, не притворяйся непонимающим! Лучше поговорим, как спасти Сергея.

— Но как, как?

— Через несколько дней мы дадим бал в честь Сергея. На этот бал, конечно, приедет Сухов с Ириной?

— Разумеется, он первый мой гость.

— Красавица Ирина, надеюсь, своею прелестью очарует Сергея, а мы с тобой, князь, — пожалуй, и сам Сухов — давно считаем её невестою нашего Сержа.

— Лучшей партии я и не желаю для сына. Ах, Лида, если бы наше предположение сбылось!

— И сбудется, только надо действовать осторожно.

— Я во всём, княгиня, полагаюсь на тебя — ты на эти дела тонкий дипломат, — сказал князь Владимир Иванович и с чувством поцеловал руку у своей жены.

— Мы упросим Ирину погостить у нас: скоро святки, начнутся гаданья, веселье, молодёжь поедет кататься, Ирина пококетничает с Сержем — и, поверь, он забудет свою сентиментальную немку и полюбит Ирину, я уверена. Только не надо раздражать Сержа и по возможности во всём с ним соглашаться. Я несколько горячо поступила, мои слова его рассердили — не надо бы так резко выражаться.

— Верно, ты пересолила, — засмеялся князь.

— Что за выражение!

— Прости, — так с языка сорвалось.

Между тем княжна позвала своего брата к себе. Половина княжны состояла из трёх комнат, небольших, но мило отделанных и с большим вкусом обставленных; усаживая брата на мягкое кресло и садясь с ним рядом, она у него спросила:

— Серж, ты любишь Анну?

Князь посмотрел на сестру, в её чудные, добрые глаза; он прочёл в них беспредельные к себе сочувствие и любовь.

— Да, да, люблю, — тихо ответил он, — люблю больше жизни, больше всего на свете!

— И она тебя тоже любит?