Чтение онлайн

Вдруг Лерой, дёрнул на себя ружьё, и, прежде чем человек успел опомниться, выхватил оружие. Раздался выстрел. Вив зажал Агате рот.

– Дерьмо! – заорал второй.

Ещё два выстрела. Оба "пришельца" лежали на земле.

Вив поднялся и подошёл к Лерою. Тот стоял, глядя в никуда, выронив ружьё. По его груди стекала чужая кровь, а по щекам – слёзы.

– Леройчик! – Агата бросилась к нему. – Лерой? Ай, Вив, Вив, что это?

Чужой крови было слишком много. Вив неуклюже прижал ладонь в том месте, где этой крови было больше всего, его рука стала тёмно-бардовой.

– Огоньки? – обиженно буркнул Лерой и упал на траву.

– Леройчик!

Леройчик! Вставай! Ну вставай же! – кричала Агата, пытаясь поднять его. – Вставай! Дурак! Ты – дурак! Зачем ты вышел! Я же сказала тебе лежать тихо тихо!

Глаза Лероя, глубокие и синие, как небо Салины, глядели теперь точно вверх, и лицо его было совсем не глупое. Он даже жуков не давил, появилась неожиданная мысль.

– Дурак! Зачем ты вышел? Зачем?

– Он не дурак, – прошептал Вив. Ему не хотелось плакать. Он теперь должен защищать Агату, а защитники не плачут. – Пойдём отсюда.

Вив оттащил девочку от неподвижного Лероя.

– Пойдём, пойдём. Поищем Эзру и Бри. И где-нибудь спрячемся. Пойдём.

Крепко сжав горячую мокрую ладошку, он повёл Агату через поля. Девочка теперь не кричала, только тихонько всхлипывала и послушно шла за ним.

– Это не инопланетяне, это совсем не инопланетяне, – шептала она.

Если над ними пролетали шлюпки, они падали на землю, прячась в высокой траве. Вив впервые порадовался, что он малявка и такой незаметный. Зачем они идут в Каденси, он не знал, но туда пошли Эзра и Бри, и там папа и мама, и с ними всё в порядке, так говорил Эзра. А Вив верил Эзре, очень хотел верить.

Чем ближе они подходили к городу, тем ярче становилось зарево. Они возвращались той же дорогой, что и сегодня утром. Дом Агаты с башенкой они увидели сразу, он горел.

– Мама! – закричала Агата и бросилась к дому. – Там моя мама!

– Вив?

Молодой человек сделал глубокую затяжку, его пальцы дрожали. Доктор Фальк терпеливо ждал.

– Она бегала быстрее меня, – пробормотал юноша, затравлено глядя на доктора. – Я всегда думал, что поддаюсь ей, но она действительно бегала быстрее меня. Ведь она на целый месяц старше.

– Что с ней случилось?

– Я не успел её догнать, – Вив наморщил лоб, словно собирая обломки воспоминаний. – Крыша обрушилась прямо за ней. И я ходил и ходил вокруг дома. Ходил и ходил. Пока меня не забрали…

Вив потушил окурок в пепельнице, уже полной.

– Можно ещё?

– Да, конечно, – доктор Фальк достал ещё сигарету, протянул юноше. Тот взял, раскурил, и опять устремил взгляд в никуда.

Фальк снова стал рассматривать молодого человека с которым занимался последние несколько месяцев. Фальк был психологом от Бога, но он не всесилен. То, что Вива вообще удалось разговорить, уже было огромным достижением. Фальк помнил, как впервые вошёл в палату к невысокому тощему пареньку с седыми волосами и отсутствующим взглядом. Эта привычка Вива смотреть в прошлое больше всего беспокоила Фалька. В тетради, куда он заносил свои наблюдения, психолог записал тогда: "Он словно пытается найти что-то очень важное, что упустил или потерял, и без чего вся дальнейшая жизнь бессмысленна". Фальк долго не мог "пробить" молчание своего пациента. Пока однажды не принёс ему альбом и цветные карандаши и попросил что-нибудь нарисовать. К удивлению

доктора, Вив рисовал не ужасы лагерной жизни, а свой день рождения десятилетней давности.

Сейчас Вив выглядел намного лучше. О концлагере "Фульвия" напоминали только скрытые одеждой шрамы, привычка проглатывать пищу не жуя, затравленный взгляд и неприязнь к прикосновениям. Но, по крайней мере, он стал говорить, и что самое главное, вспоминать.

Фальку трудно было представить, что Вив когда-то был беззаботным смеющимся мальчишкой. "Вот для чего нужна война, подумал доктор, чтобы делать несчастными детей. Чтобы появляться в их дни рождения и бомбить их города. Чтобы никогда больше у них не было счастливых дней". Фальк не знал, исчезнет ли его ненависть к тем, кто развязал эту войну. Всё как всегда, кто-то один решил править всеми, устроил бойню, вверг человечество в междоусобицу, и всё только лишь для того, чтобы этот паренёк в свой день рождения не улыбался.

– Мы тогда думали, что это инопланетяне, – сказал вдруг Вив.

– Во вселенной нет существ более жестоких, чем люди, – ответил Фальк. – Так вы видели своих друзей?

– Бри и Эзру? В некотором роде… Уже потом, в лагере.

– Что значит "в некотором роде"?

– Они были уже не совсем моими друзьями.

– Что произошло?

– Они изуродовали наши мечты.

– Как это?

Вив поёжился и затушил недокуренную сигарету, его пальцы дрожали.

– Ну… Просто Бри больше не смеялся, а Эзра не стал героем… Я сначала увидел Бри, но он меня не узнал, он стоял и смотрел в одну точку, а нельзя было стоять, иначе расстреливают, я стал присматривать за ним. Но он всё равно ничего делать не мог. И меня не узнавал… Потом его увели, я больше его не видел.

– А Эзра?

– А Эзра не стал героем… Это он увёл Бри.

– Он предал вас? Перешёл на их сторону?

– Не то чтобы… Я думаю, он сначала надеялся сбежать, или нам помочь как-то, но… – Вив потёр лоб. – Он сначала увёл одного, потом ещё увёл, потом Бри… Но ко мне он хорошо относился. Лучше, чем к другим. Я, когда нас освобождали, я его нашёл и сказал, чтобы он притворился лагерником, а я его не выдам.

– Он согласился?

– Нет… Он стал плакать, он сказал, что не стал героем, и никого не спас. Он сказал, что улетит с отступлением. Я ушёл, я не знаю, что с ним. Наверное, он улетел.

Фальк не стал говорить Виву, что две недели назад Эзра был казнён за убийство полутора тысяч узников лагеря "Фульвия". Он добровольно сдался и написал признание. На суде он требовал собственной казни. Редкий случай, когда суд был полностью согласен с обвиняемым. Не сказал Фальк и о том, что родители Вива погибли в соседнем "Тенси", всего лишь за несколько дней до освобождения Салины.

– Лерой не выращивает цветы, Агата не стала красивой, чтобы больше никто не называл её рыжей коровой, – продолжил Вив, раскуривая ещё одну сигарету.

– А что же ваша мечта?

– А я хотел строить красивые дома, – Вив помолчал. – И в лагере я делал бомбы, которые потом сбрасывали на красивые дома.

– Вы не виноваты. И у вас ещё всё впереди.

Вив криво усмехнулся.

– Доктор, вы кого-нибудь любите? – вдруг спросил он.

– Да, свою жену, а в чём дело?

– Тогда что вы здесь делаете?

– Я не понимаю вас.

– Почему вы со мной, а не с вашей женой? А если завтра солнце взорвётся, и мы все погибнем? Как она узнает, что вы её любите?