Два чуда от Папы Мороза

– Ма-ама! Мамочка! – возвращают меня в реальность звонкие детские голоса.

Двое мальчиков подбегают к моей койке, обхватывают меня маленькими ручками, чмокают по очереди в щеку.

– Мы нашли тебя! – визжит один.

– Нахли! – коверкает второй.

Пытаюсь вспомнить, что со мной произошло. Но в голове белый шум.

Никаких

картинок! Абсолютно. Словно меня не существует.

Я даже не знаю, как меня зовут. Паника захлестывает разум.

– Так хотели Новый год вместе встретить. Но не успели до полуночи к тебе! – жалуется первый. – Зато все-таки нашли! Успеем подарки под елкой забрать?

Мальчики смотрят на меня обеспокоенно. Киваю импульсивно. А сама вглядываюсь в их лица. И в сердце разливается тепло. Родственное.

Мои. Мои мальчики.

– Коля, Митя, – сами слетают с уст их имена. Хоть что-то!

Едва не плача, обнимаю детей в ответ.

Недоуменно хлопаю ресницами, когда замечаю мужчину в дверях. Стоит истуканом, внимательно изучает меня.

Каждую черточку. Каждую эмоцию. Каждую реакцию.

Чуть прищуривается, лаская взглядом. Добрым, нежным, словно я родная ему.

Наверное, я должна почувствовать, кто это?

– А это наш Папа Мороз! – радостно объявляют дети.

Мы с мужчиной вздрагиваем одновременно. Пересекаемся взглядами.

– Папа?.. Вы… мой муж? – спрашиваю испуганно, и он заметно напрягается. – Простите, я вас совсем не помню…

Никита

– Так, граждане дети, полное ФИО, возраст? – доносится из кабинета строгий голос Кузнецова.

– Мама не разрешает разговаривать с незнакомцами, – парирует смелый детский голосок.

– Да, не лазлехает, – сильно картавит второй.

Хмыкаю задумчиво. Оттряхиваю куртку от снега и наваливаюсь спиной на дверь, плотно захлопывая за собой. Поспешно скидываю верхнюю одежду. Борюсь с неустойчивой вешалкой. Цепляю одну из рамок на стене – и в последний момент ловлю ее на лету.

– Так, отставить пререкаться! – чеканит Толик. – Капитан Кузнецов. Будем знакомы. А теперь к делу. Фамилия!

Сколько раз говорил Толяну бросить эти «ментовские» замашки. Мы почти год уже в полиции не работаем. В нашем нынешнем деле с людьми нужно общаться аккуратно, доверительно. Тем более в канун Нового года! У клиентов и так случилось что-то в праздник, а на них тут гавкают, как на допросе.

Хотелось бы пригрозить напарнику лишением премии, но… Канун Нового года, мать его!

Терпеть не могу.

Холод

и гололед. Суета. Очереди в магазинах. Толпы на улицах. Пробки… В этот день отвратительно все.

– Не скажем, – сопротивляются мальчики.

– Да почему? – бьет ладонью по столу Кузнецов. – Познакомились же!

Кто же так с детьми общается? И где их родители?

Смахиваю пыль с рамки, креплю ее на стену.

Наше детективное агентство «Узы» как раз специализируется на решении семейных проблем. Но за помощью к нам обычно обращаются, конечно же, взрослые.

– Мы вам не доверяем, – вещает «главарь» этой детской банды. – Какой же вы капитан? Где тогда ваш корабль? Врете. Вот и мы ничего вам не скажем. Да, Митька? – подзуживает, судя по всему, младшего брата.

– Да, Колька, – отзывается тот. – И моля у нас нет!

– Какой моли? – не понимает Толян.

– Моря, – переводит ему старший

– Та бл… кх-кх, – прокашливает ругательство напарник.

Я тороплюсь прекратить этот фарс – и осадить грубияна Кузнецова. Но у входа в кабинет едва не сбиваю елку. Откуда эта хрень зеленая у нас?

– Какого… – выпаливаю на эмоциях, тоже забыв, что нельзя при детях, но вовремя осекаюсь.

Впрочем, ни они, ни Толян меня не слышат – заняты «допросом». И не видят. Кузнецов сидит спиной ко мне и детям перекрывает весь обзор.

– Осторожнее, Никита, – раздается шепот сбоку, и от неожданности чуть инфаркт не получаю. – Я игрушки стеклянные из дома принесла. Советские еще. Побьешь – жалко будет. Память!

Поворачиваюсь и смотрю на приятную женщину за шестьдесят, с мягкими, добрыми чертами лица. Она, как и мы с капитаном Кузнецовым, раньше работала в полиции. Правда, простой уборщицей. Пока ее не выперли на пенсию. В тот момент мы с Толяном как раз увольняться хотели. Потому что продумывали бизнес-план по открытию собственного детективного агентства. И решили, что помощница по хозяйству нам здесь не помешает.

– Марья Тимофеевна, ну, к чему это? – поморщившись, указываю на новогоднюю елку, которая покосилась немного после «встречи» со мной. – Впереди длинные выходные, никого в офисе не будет.

– Ты будешь, – подзывает и, когда я наклоняюсь, заботливо снег мокрый с моей головы смахивает. – Будто я тебя не знаю! Что в полиции на износ работал, что здесь из кабинета не вылезаешь. Прибегать будешь. Вот как сегодня.

– Я на пару часов, отчеты закрыть надо, – лгу я.

На самом деле, дома меня никто не ждет, а свободное время скоротать надо. Лучше поработаю.

– Знаю я твои пару часов, – бубнит ворчливо. – Я там бутерброды принесла и крабовый салат в судочке. Надеюсь, Толик не умял все. Будет тебе чем червячка ночью заморить. А еще мандарины и конфеты. Кстати! Надо «найденышей» угостить!

Спохватывается, идет к Кузнецову. Задевает его боком небрежно, а тот подвигается покорно, пропуская ее к шкафу у стены. Марья Тимофеевна открывает створку – и берет с полки пакет. Развернувшись, опускает его на стол рядом с мальчиками, раскрывает.

Пацаны с любопытством подаются вперед и в пакет заглядывают. Мелкий тянет руку, но старший одергивает его. И оба выпрямляются гордо, но исподтишка бросают грустные взгляды на угощение.