Душелов
Шрифт:
– И что делать? – Лучница в некоторой растерянности уставилась на гидлиненка, который, воздев лапки к лившемуся из дыры солнечному свету, неподвижно застыл – начал ритуал. – Алтарь-то одноразовый… Не отбирать же силой.
– Он тебя провел, Рыжая, – пренебрежительно усмехнулся Дед. – Накрылась твоя награда. Вот что бывает, когда польстишься на симпатичную мордашку и дашь себя обмануть. Хотя что в этой мар… гидлинге симпатичного – ума не приложу. В следующий раз не стоит брать задание у мелких нахалов.
Я косо глянул на Деда. Зря он это сказал. Можно подумать, у
– Филин, говоришь, трогать его нельзя? – уточнил я, мысленно примеряясь, чем бы таким не слишком тяжелым треснуть обезьянина по макушке. Но я еще не забыл историю Филина про игрока, пнувшего детеныша гидлингов. И про тряпочки, которые от бедолаги остались. Так что пришлось сдержаться.
– Не знаю, – маг нервно пожал плечами. – Я же здесь всего раз был, и у меня все было по-другому.
– Если вас это хоть немного утешит, то ничего у него не получится, – хмыкнул я.
– Это почему же? – Филин вопросительно посмотрел на меня. – Семени у него нет, но здесь это и не нужно, у гидлингов приручение проще происходит…
– Не в этом дело. Сам подумай. Ты же уже видел процесс приручения. Кое-чего не хватает.
За спиной раздался визгливый возглас, выражавший удивление пополам с яростью. Я даже обернуться не успел – какой-то бесцеремонный гидлинг, не ожидая, пока игроки посторонятся, прошмыгнул прямо между моих ног, благо мелкий рост позволял. Этот представитель расы петоводов выглядел совершенно иначе – прежде всего, он был одет в просторный разноцветный халат. Да и физиономия у него была отнюдь не розовая и юная, как у нашего проныры, а морщинистая и пергаментно-бледная, как у древнего старикашки. Собственно, он и был древним старикашкой с выцветшим от возраста до белизны мехом. Один из местных вождей, не иначе. Не обращая на нас внимания, старикашка снова пронзительно завизжал на подростка. Если вы никогда не слышали, как визжит гидлинг, когда пребывает в нешуточном гневе, то вам повезло. Лично меня этот вопль контузил. В ушах зазвенело. А гидлиненыш испуганно шарахнулся за клетку и выглянул уже оттуда, уставившись на вождя большими, как блюдца, глазами, быстро наполняющимися слезами. В окне системных сообщений, словно спохватившись, начал транслироваться перевод.
– Сколько раз тебе говорить, потомок глупой обезьяны, мы не используем таких тварей для приручения, тем более для первого посвящения! – орал вождь Мудрая Плешь.
Теперь понятно, почему их обезьянами обзывать нельзя. У них это что-то вроде матерного выражения.
– Но я хочу особенного! – визжал в ответ Вырвизуб. – У нас же одни кошки, они плохие бойцы!
–
Разговор двух гидлингов на повышенных тонах – это все равно что сражение ржавой пилы с тупым напильником. Все без исключения зажали уши ладонями.
– Но ты обещал! – канючил «потомок глупой обезьяны». – Я же твой наследник! Мне нужно выделиться! Я должен быть особенным! Я хочу, хочу…
– Ты не наследник, ты оболтус! Ты все равно все испортил! Ты забыл освятить алтарь своей кровью, теперь его придется выбросить! Ты провалил свое посвящение и в наказание следующий алтарь получишь только в следующем году, а все твои сверстники будут смеяться над тобой каждый день! И показывать пальцами! Да-да, пальцами!
Судя по реакции, показывать пальцами – это очень, очень обидно. Вырвизуба именно это обещание и доконало – он пустился в рев, совсем как человеческий ребенок, только его плач начал постепенно переходить в ультразвук.
– Да замолчите вы оба! – крикнула вдруг Лисичка, оборвав визг старшей мартышки и плач младшей. Оба хвостатых уставились на нее с глубочайшим изумлением, словно только сейчас заметили ее присутствие. – Зуб, ты это и имел в виду, когда сказал, что у него ничего не получится?
– Ну да. Я же отлично помню, как Дар окропил Семя кровью. Необходимый элемент ритуала.
Не говоря больше ни слова, девушка решительно прошла в ритуальный круг, небрежным движением смахнула кристалл с алтаря-расходника и… воткнула вместо него невесть как оказавшееся в руке Семя питомца. Свое Семя. Тут уже заорали и мартышки, и люди:
– Стой, что ты делаешь! Это мой алтарь!
– Рыжая, ты же Семя испортишь!
– Зачем тебе этот кровосос! Он же мелкий и беспонтовый!
– Как ты смеешь вмешиваться в мои наставления потомку…
– Мой, мой, мой алтарь, не отдам!!!
– Может, я начну показывать пальцами прямо сейчас? – Девушка наклонилась над гидлиненком, словно грозовая туча. Тот сразу перестал прыгать и замер, втянув желтую глазастую тыкву в плечи. – Нет? Тогда не мешай! Алтарь – пусть твой. Семя – мое, и зверь будет мой, а ты получишь свое посвящение. Зуб, одолжи один из своих кинжалов! – последняя фраза адресовалась мне.
Я не стал отговаривать, шагнул и протянул Лисичке «Костяного убийцу». Оказывается, она еще и авантюристка, но молодец, быстро соображает. Ситуация складывалась так, что раздумывать было некогда, так что я на ее стороне. Вдруг действительно получится? И не придется бегать по лесам в поисках подходящего кандидата, чистая экономия времени…
Мартышки снова заорали в два горла друг на друга и на девушку, пока она не полоснула лезвием по ладони. А как только первые капли крови упали на Семя, воцарилась благословенная тишина. Видимо, от возмущения потеряли дар речи и теперь просто наблюдали за действиями напористой гостьи. Тем более что в руке она все еще сжимала весьма опасного вида кинжал, а с вооруженным человеком лучше не спорить.