Душехранитель
Шрифт:
Впрочем, Саша тоже на всякий случай держится поближе к стене, идет боком.
Затем он ведет Ренату через балконы квартир на разных этажах. Рената чуть не свихнулась, пока перелезала вслед за ним через перила, подтягиваясь, перепрыгивая, нащупывая под собой хоть мало-мальски надежную основу, повисая на руках над пустотой... Хорошо, что Сибиряков-Гвардейцев — улица тихая, темная. По вечерам здесь боятся разгуливать из-за посиделок многочисленных и довольно агрессивных наркоманов. Рената часто слышала в новостях, что эти отморозки запугали
Каким-то неведомым — возможно, уже телепатическим (Рената не удивилась бы) — способом девушка угадывает расчет Саши: преследователи сейчас рыщут по чердаку и тому подъезду, куда отправляли не вернувшегося «разведчика». Дом большой, прочесать его — дело нешуточное. Разве не могли они с охранником спрятаться после спуска с чердака в чьей-нибудь квартире? Конечно, в кино показывают, что бандиты по такому случаю расстреливают всех и вся из автоматов, гранатометов и установок «Град», а напоследок выдергивают чеку и дают подержать недругу, но ведь то кино. О подобных прецедентах в Новосибирске Рената еще не слышала.
Наконец, вжавшись в простенок и держа наизготовку пистолет, Саша осторожно заглядывает в собственную квартиру, а потом легко распахивает окно и запрыгивает на подоконник (это, кажется, и есть та самая комната, в которой очнулась Рената каких-нибудь четверть часа назад). Вслед за этим звучит оглушительный выстрел. Девушка едва не оступается от неожиданности. Точнее, из-за того, что ожидала выстрела, но не в тот момент.
— Быстро! — приказывает Саша. — Больше никого...
Чтобы ускорить ее действия, телохранитель ухватывает подопечную за шиворот и втягивает в квартиру, а затем щелкает выключателем настольной лампы.
На пороге комнаты в неестественной позе лежит еще один «браток» в кожаной куртке. На лбу у бритоголового парня темнеет небольшое пятно. Рената замечает все, однако не сразу понимает, что Саша влепил ему пулю точно между глаз, а это пятно — рана. Почти бескровная. Когда же несколько мгновений спустя она соображает, в чем дело, то вскрикивает и ощущает, будто что-то оторвало ее от земли, закружило, а на глаза вновь падает пелена.
— Уезжать вам нужно из города, девушка, вот что, — Саша толкает ее на диван. — Сидите здесь…
— А вы куда?! — тут же приходит в себя Рената и, словно кошка, вцепляется в рукав его черного пиджака — не оторвешь.
— Сейчас вернусь.
Рената озирается. Почти вся мебель в комнате перевернута, книги сброшены с полок, вытряхнутые с этажерки CD-диски валяются вперемежку с коробками и конвертами, в которые они были упакованы до вторжения незнакомцев. Здесь явно что-то искали. Деньги? Да откуда у человека с Сашиной профессией такие деньги, чтобы ими было можно заинтересовать криминалитет?
Она ловит себя на том, что уже начала свыкаться с соседством трупа, а
…О, господи! Ведь Рената потеряла сознание неспроста, а следствием был тот сон про загадочный ритуал… Несколько часов назад ей сказали (Саша и сказал), что Александр Сокольников, ее отец, убит. Видимо, телохранители привезли подопечную в дом Саши, когда она была в обмороке. Рената от глубокого потрясения не помнила ничего, несколько часов просто выпали из ее жизни…
— Саша! — вскрикивает она и бросается в коридор.
А там снова цепенеет.
У двери в соседнюю комнату лежат Дарья и Артур. Вероятно, они отстреливались до последнего: весь коридор теперь заляпан кровью, на обоях — следы съезжающих по стене пальцев. Это отпечатки Дарьи…
Саша стоит на коленях перед трупом телохранительницы и будто целует ее в губы. Но нет, нет. Рената различает, что он что-то шепчет. И еще (померещилось?): воздух над лицом погибшей словно плавится, как марево над землей в знойный летний день. А может быть, все же не погибшей? Может, охранник намерен оказать Даше первую помощь?
Рената бросается к ним:
— Дашенька! Она жива, Саша?
Он глядит сквозь Ренату, и она понимает, что нет. Не жива. А если… У Сокольниковых не было принято разговаривать с обслугой о личной жизни, кроме того, Дарья и сама, еще со школы, отличалась большой скрытностью. Ведь может оказаться так, что телохранитель отца и телохранительница Ренаты любили друг друга?
— Уйдите в ванную! — хрипловато требует Саша. — Умойтесь, напейтесь! Не мешайте мне!
Девушка беспрекословно подчиняется и на заплетающихся ногах ковыляет в санузел.
Холодная вода приводит Ренату в чувство. Но что же он там делает?! За каким чертом телохранитель заставил ее вернуться в этот кошмар? Почему не бежит отсюда теперь, когда нет сомнений, что Дарья с Артуром мертвы? А отец… папа…
И она снова плещет в лицо водой, рыдания рвутся наружу, и сдержать их невозможно: спазмы стискивают горло, не позволяя дышать. Рената кричит, плачет, вновь кричит, выталкивая из себя боль.
Тут Саша отворяет дверь. Он немного пошатывается на пороге и прижимает к губам носовой платок, словно его мутит.
— Теперь идем! — распоряжается телохранитель, хватая Ренату за руку и увлекая за собой.
На первый этаж они спускаются без приключений. Стрелять Саше больше не приходится. Но вместо того чтобы выскочить из подъезда, он ныряет за обшарпанную дверь подвала. У Ренаты мелькает мысль, что даже если ее и не убьют, то ноги она себе здесь переломает: неверный луч Сашиного карманного фонарика не в силах побороть глухую тьму.
На сей раз долго петлять в темноте не приходится. В планах телохранителя — добежать до окна, противоположного входу, и выбраться наверх, поближе к машине («Надо надеяться, что это так!»).