Чтение онлайн

8 марта. Думал о некоторых веяниях. Западная пропаганда душит «правами человека». Мы создали отдел «контрпропаганды». (Замятин!) А вопрос довольно не сложный: базис ни у кого не вызывает сомнения, речь идет о формах и методах действия надстройки. Проще: речь идет о мере демократии в жизни нашего общества и других социалистических стран. Многое можно и нужно изменить, вместо того чтобы создавать отделы защиты существующего.

Кажется, как раз здесь проходит та красная черта, которая отделяет ряд западных европейских компартий (Франция, Италия) от нашего образца. Можно,

защищая образец, кое-что в нем и поправить в интересах социализма.

23 августа. На повороте у дороги лежит пьяный мужик с фамилией Аракчеев!

Места здесь — стародворянские. Село Бутурлино выселено из Знаменки. Помещица Олейникова жила в местечке Улан. Так и теперь называется поле. Остались от былого парка кусты роз. Это в Приволье. А в Бутурлине — помещица Авксентьева.

28 августа. Успение. Третий Спас. Первый день молодого бабьего лета. Небо было хмурым, но обошлось без дождя.

До поздней ночи читал Вл. Орлова «Гамаюн». Знал Блока хрестоматийно («Незнакомка», «Двенадцать»), знал по душе. Почему-то в 1961 г. его стихи нравились, переписывал, знал некоторые наизусть. Но… откровенно — никогда по-настоящему его не понимал. Он был для меня поэтом безвременья, даже безличия. Какая-то туманная отвлеченность. Книга Орлова все ставит на место. Впервые я начинаю понимать Блока, как поэта земного. Заслуга книги — проецирование творчества Блока на время, общественную обстановку и личные переживания. Все клубком связалось и породило его поэзию. Вне понимания этого, понять Блока — действительно, великого русского поэта — невозможно.

20 сентября. В 9.00 начал прием населения. Затратил три часа, а прошло 46 человек. Нагрузка адова, если еще принять во внимание, что большинство требует жилье, а половина из них ревет, плачет, закатывает истерики.

Самое сложное — родительницы из детского сада, который отдаем под дом ребенка. Орали долго и много, сквозь слова — какая-то слепая материнская озлобленность, остервенение. Поколебали мою решимость.

После приема — интересный разговор с ленинградским скульптором Аникушиным [40] . Условливаемся, что он берется с благодарностью за Лермонтова, понимает, что Лермонтову ни в жизни, ни в скульптуре не везет. Просит не спешить. Будет делать после Чехова в Москве. Условились, что в октябре он будет в Пензе.

Был в доме ребенка. Зрелище детей, брошенных еще в роддоме матерями — страшное зрелище. Слезы накапливаются при виде грустных детских глаз, неуютности, неустроенности этих несчастных созданий.

Окончательно решили переселять их в более благоустроенный детский сад.

16 октября. По телефону с Вл. Орловым, автором «Гамаюна». Поздравил его с замечательной книгой, прелесть которой вижу в том, что Блок, его поэзия впервые предстали реально, ощутимо, перестали висеть в воздухе. Я воспринял поэзию Блока как отражение его восприятия эпохи, личных переживаний.

Орлов доволен. Это — цель его всей жизни.

В

Ленинграде открывают мемориальную квартиру. Я сказал о Бекетовке и Алферьевке. Вспомнили об Урлейке. Жил там старший брат Бекетовых — Алексей.

О последних месяцах. Я сказал, что понял, в чем дело. Он — да! Мне хотелось оставить его молодым в памяти. Последние дни [Блока] мучительны, в том числе и от невнимания к нему. Все бросили. А это накладывает тень. Едва ли это надо. Просто умолчал!

Благодарит за Блока. Память о нем.

16.00 на телевидении. Просмотр фильма о хлебе.

Вечером беседа с мальчишками (их пятеро), которые свалили памятник Лермонтову в сквере, перевернули скамейки. Ничего понять не мог — что за радость? Что-то разрушительное есть в молодежи… Жалко их и родителей.

31 октября. К вопросу о религии:

— ясно совершенно, что христианская религия на Руси сыграла прогрессивную роль. Владимир умно выбрал веру, пожалуй, самую демократическую. Скоро 1000-летие!

— религия христианская — первая идеология русского государства, основа его консолидации и объединения;

— в борьбе с монгольским игом Сергий Радонежский сыграл решающую роль, вдохновив Дмитрия Донского на Куликовскую битву;

— на основе религии у нас родились книгопечатание, живопись, музыка;

— подвижность религии. Демократичность в умении приспособиться к любому строю, даже социализму. Ее основа — человеческая. Роль религии в годы Отечественной войны;

— мерзкая роль Ярославского и Совета воинствующих безбожников […] в разгроме и поругании многого из того, что было святым для русского;

— били по религии, а ударили по народу, его тысячелетним обычаям. И теперь сложно отличить, где религия, а где народный обычай, традиция. Тут сложный вопрос!

15 ноября. Утром по телефону с Поляничко В.П. [41] из ЦК КПСС. Мучаются с «Целиной» [42] . Подтягивают ее к 25-летию начала освоения. Сделают юбилей. Вспомнил, что я был начальником первого эшелона целинников. Обещал сказать об этом «Комсомольской правде». Собрал сам старые газеты.

Ездил в Рамзай, посмотрел бюст Загоскина и камень на месте острога. В душе радость, что удалось закрепить для потомков эти почти потерянные места. Немного жалко, что я не влез в детали и видны элементы спешки и всяких небрежностей. Победа одержана, но надо ее отшлифовывать. Поручил архитектору Бреусову.

25 ноября. Интересная краеведческая деталь. Лет 10 назад ломали в Краснополье [43] особняк управляющего княгини Голицыной (она из Кищевки). Нашли циркуляр по весеннему севу: