Чтение онлайн

21 марта. Говорил с министром культуры Ю.Мелентьевым: — о Денисе Давыдове. Критиковал его, что не ценим свои национальные богатства. Отметили 800-летие какого-то татарина из волжских булгар, а партизана первого русского, героя 1812 г., сподвижника Кутузова, друга Пушкина и многих других выдающихся деятелей начала XIX в., поэта, автора уникальнейших записок, подходит 200-летие, и никто не шевелится. Как это понимать? Сказал, что пометил себе! Ужас!

Мне же — не рискуй с бюстами, могут накрыть. Ответил — если пострадаю, то за любовь к Отечеству.

25 марта. В Доме

художника. Посмотрели вместе с Курдовым отличного Дениса. Хорошо получился. Добились того, что искали. Не генерал, не гусар, а русский поэт. Таким его знала Пенза в закатной любви за 5 лет до смерти.

2 апреля. 15.00 встреча с московскими художниками, которые должны решать планировку мемориальных залов Савицкого, Горюшкина-Сорокопудова и Лентулова. Всех эта идея сразу греет. Немного «эстетничал» В.Сазонов. Нам главное — не количество картин, а новое качество их показа. Условились определить залы и начинать думать собирать материалы. Найти бы типа Натальи Кугель [87] . Кто может?

26 июля. В «Советской России» рассказ о Рябове — внуке героя русско-японской войны, погребенного с почестями в Лебедевке. Хороший повод зацепиться и что-то полезное сделать для нашего земляка, явившего собой пример героизма. Надо встретиться с внуком и подумать, что и как?

27 июля. Странное дело, но приходится лишь поражаться тому, как небрежно и неряшливо, если не сказать больше, мы относимся к своему прошлому, к славным сынам своего русского народа. Сегодня — 200 лет со дня рождения Дениса Давыдова. «Правда» ограничилась вчерашней заметкой о нашем бюсте, сегодня же — ни слова, все остальные газеты — какие-то почеркушки. Вещественным вкладом — только наш, опять единственный в стране, бюст В.Курдова. Он — во всех газетах.

13 января. Хороший шаг в культуре мы сделали и внесли свой добрый вклад не только в развитие культуры области, России, но и всей страны. «Коммунист» когда-то писал о «музейном ренессансе», потом эту фразу в «Огоньке» повторил академик Лихачев, теперь без Пензы и ее опыта не мог обойтись в разухабистой статье и Андрей Вознесенский. Это о чем-то говорит и вызывает удовлетворение, что усилия были затрачены не напрасно.

Хорошо бы всё показать Вознесенскому. Хотя в этом есть и подвох — развернет на всю страну, противопоставит другим областям, а в ЦК это не очень любят, относятся часто ревниво. Да еще и найдут, что мы преступаем всякого рода ограничения, запреты, партизаним. Тут надо иметь дело не с таким «распашистым» человеком. Были надежды на В.Солоухина, но они не оправдались, да и, пожалуй, не могли оправдаться. Не того покроя и настроя он.

26 января. К 11.00 в Музей народного творчества. Сегодня — 10-летие со времени открытия музея. Что-то долго собирались умельцы. Народ пожилой, малоподвижный, но фанатично влюбленный в свое дело.

Открыл Ю.Виноградов [88] . Подчеркнул, что инициатором создания музея был я. Рассказал об умельцах. Потом их выступления. Планировали двоих, выступило — 8. Многие из них обязаны своим «рождением» музею. И это приятно.

Я

вручил грамоту музею и Роману Кочурину [89] . Как быстро бежит время, а мы его мало бережем. Трудно себе представить Пензу без этого музея, а на месте «чуда» уже привязан был архитекторами детский сад. Дом мог исчезнуть. Страшно. Главное — 38 тыс. чел. за прошлый год приобщились к прекрасному.

Вечером думаю уже капитально засесть за материалы к книге. Надо накапливать, снова делать выписки. Иначе потом не соберешь.

16 февраля. Была Нат. Кугель. Принесла документы по истории пензенского театра в XVIII веке. Оказывается, после Петербурга и Ярославля, в Пензе — третьем городе России, шел спектакль.

Обменялись мнениями по музею театра. Ее пугает, что все восхищаются. Значит, что-то не так сделано. Успокоил ее, что через 10 лет экспозиция устареет и придется искать новый вариант.

Преувеличивает роль личности в развитии культуры. Отсюда — забота о моем здоровье, страх, что с приходом нового идеолога — всё замрет и рассыплется. Подарил ей книгу.

17 марта. Хорошо сказал протопоп Аввакум: «Смело дерзайте, но не на пользу себе».

Евреев история обрекла быть космополитами. И это еще заметил киевский князь Владимир, когда определял, какую религию принять на Руси. Как рассказывает «Повесть временных лет», на вопрос «А где земля ваша?» — смутясь, ответили: «Разгневался Бог на отцов наших и рассеял нас по различным странам за грехи наши. А землю нашу отдал христианам».

Замечание Владимира: «Как же вы иных учите, а сами отвергнуты богом и рассеяны? Если бы бог любил вас и закон ваш, то не были бы вы рассеяны по чужим землям. Или нам того же хотите?»

Это в 986 году, т. е. 1000 лет назад, а как современно и злободневно звучит фраза Владимира, сколько в ней глубочайшего смысла, передающего несовместимость чужеродных понятий, мыслей, дел.

5 апреля. Беседа с Сазоновым по Музею одной картины. Как с «Шинелью отца» Попкова? Выдал — может и не успеть к 9 мая. Иждивенцы. Отмотал его, Левкова. Нельзя все время ехать на моей шее. Инициатива наказуема. Боюсь, что с моим уходом с работы умрет и Музей одной картины. Кто будет с ним возиться. Стоило отойти на два месяца, как все повисло, и темно.

13 апреля. Вечер дома. Завтра Пасха. Ночью будет у церкви крестный ход. Наплывают картины детства:

— крестные ходы (и летом?) у Коповской церкви;

— мое моление и посещение церкви;

— причастие в голодный 1932/33 год. Скорее, осенью 1932 г.

Эпизоды, а на всю жизнь остались в памяти.

22 сентября. Настроение так отравлено дерганьем, что не хочется идти на работу. Нет вдохновения, хотя оно вроде бы должно возникнуть под мощным потоком призывов к «прорыву» и т. п. Когда задумывается и декларируется рывок вперед, он может быть основан только на вдохновении кадров, а не на их запугивании. Всех заменить невозможно, никто не приготовил армию кадров, способную по одной команде «повернись!» сразу перестроиться. Надо опираться на то, что имеешь. Выстраивается странная схема: справедливый правитель и хороший народ, промежуток же заполнен людьми, которых или надо убирать, или переделывать. В истории — дело не новое, но подходит ли оно в наших условиях, позволит ли обеспечить «прорыв» — вопрос вопросов.