Чтение онлайн

Даже ангелы не могут убрать эту боль… И ты снова будешь изгибаться от наслаждения в моих руках. А потом прижмешься ко мне, остывая — счастливая, влюбленная и моя… — Я сглотнул, закрывая глаза. — А потом наступит утро. Первым, что оттолкнет меня, будет твой взгляд. Ты не будешь жалеть об этой ночи — конечно, нет. Она подарит тебе столько сил, что ты снова будешь готова сказать мне «убирайся», «я не люблю тебя», «ты мне не нужен», «уходи», «ты болен» и много другого. Я знаю, твой арсенал бесконечен. Я снова начну сходить с ума, вспоминая твой взгляд, полный любви — да, любви! — и страсти. Я буду падать на колени,

мечтая, лишь, прикоснутся к тебе, ощутить твой запах. Я буду готов терпеть все что угодно, лишь бы ты была рядом… И я буду рыдать, будто беременный я, а не ты. И мне будет очень-очень-очень больно. И больнее всего будет от того, что ты будешь говорить правду. Что тебе наплевать на меня и в твоей жизни есть лишь твой погибший муж, а я должен забыть о тебе или хотя бы не появляться тогда, когда тебе это не угодно. — Я вздохнул, чувствуя, как непроизвольно напрягается лоб. — Так, ты хочешь?

Марго смотрела на меня, не моргая. Я не мог понять ее взгляда: возможно, он не говорил ничего. Я не хотел, чтобы она просила прощения или что-то говорила.

Наверное, я ничего не хотел. Поэтому я просто встал и вышел.

Ночь я провел на ее постели и запах, ее нежный терпкий запах, хранимый бельем, был самым жестоким наказанием за ту боль и обиду, которую я, возможно, все же ей причинил.

Этот рассвет был слишком тосклив и невзрачен. Я закрыл глаза, чтобы унять волнение: скоро предстояло взобраться на этих огромных птиц и полететь… Я, даже, с парашютом никогда не прыгал, а тут птицы… живые…

Тальцус стоял рядом. С узкой полосой румянца на скулах, развивающейся на ветру белой гривой волос и совершенно сумасшедшей иронией на губах. Казалось, что весь мир принадлежит этому псионику, так он был спокоен, беззаботен и счастлив. Глядя на выползшее из-за моря красное солнце, я подумал о кроликах-альбиносах.

Действительно, почему у его расы альбиносы имели не красный цвет глаз? Он засмеялся в голос.

— Ты постоянно слушаешь наши мысли? — Улыбнулся я в ответ.

— От ваших мыслей невозможно закрыться. Вы кричите ими… Наверно потому, что в вашем мире даже если вы говорите вслух, вас никто не слышит.

Я обернулся к псионику и задумчиво кивнул. Он был прав… Как и всегда, впрочем.

— Тальцус, — начал я с волнением, — по поводу Марго. Ты сказал отпустить, но ведь она сама не отпускает меня. Каждый раз, когда она говорит «уходи», в ее голосе, взгляде я вижу «возвращайся»…

Он посмотрел на меня и улыбнулся, ничего не ответив. «Ты взрослый человек» — говорил его насмешливый взгляд: «разберись уж сам со своей возлюбленной».

— Сархат. — Сказал я, вспомнив вопрос, который приберег с ночи. — Он, ведь, хочет избавиться от души Императора. Почему же он не нападает?

— Если он нападет в море, то меч из тумана наверняка будет потерян. У него есть два варианта поведения: дождаться, пока Марго покинет мир сама (а я действительно не знаю, какое решение примет по этому поводу совет), или же убить ее, но когда меч будет не в таком опасном месте. Для второго варианта у него есть еще восемь месяцев. Сархат умеет контролировать время. Если совет решит, что Марго не может покинуть наш мир, он устроит охоту на нее.

Я вздохнул. Безопаснее всего для Марго и ребенка было бы убраться отсюда как можно скорее. Но как… как же мог я отпустить

их?… Я вздохнул и пошел в кают-компанию, хлебнуть вина перед полетом. Никто, кроме Артура еще не поднялся.

— По утрам пьют… — Засмеялся он, наблюдая за мной.

— Хочешь полететь вместо меня? — Оборвал я его. Совсем не радовало подниматься в воздух на этом чирикающем летательном животном, да еще в такой холод. Артур усмехнулся и отрицательно покачал головой.

— Я — рептилия. Полеты не для меня. — Сказал он, заботясь о нашем завтраке.

— Они не знают, что мы собираемся улететь? — Уточнил я у входящего в каюту Тальцуса. Он улыбнулся. — Ты ведь боевой псионик?

— Да, конечно. Специализируюсь как раз на щитах.

Я успокоено кивнул.

— И ты можешь…

— Саша… — Перебил он меня, улыбаясь, — Все будет хорошо. Вы долетите, они доплывут… Все будет хорошо…

Я кивнул и отхлебнул вина. Не нравилось мне все это…

Через час потихоньку начали просыпаться дайверы, сонно подползая к завтраку.

Марго появилась последней. Она была прекрасна, как всегда. Совершенно нереально было отвести от нее взгляд. Чуть припухшие веки, суровое выражение лица.

Хотелось поднять ее на руки и закружить. Я глубоко вздохнул, улыбаясь. Артур кинул на меня подозрительный взгляд.

— Подплывем поближе к берегу. — Сказал Тальцус, пережевывая завтрак. — Наши друзья уже рядом. Вполне возможно, что люди Сархата предпочтут скрыться, чем принять открытый бой с представителями Гильдий Императора. Их мало здесь и они достаточно умны, чтобы оценивать реальные силы.

— Ты хочешь сказать, что к нам направлена подмога?

— Можно и так сказать. На этом судне две ценности, которыми ни совет Гильдий ни Император рисковать не намерены. Что тебя удивляет?

— Возможно, будет безопаснее для всех, если мы останемся на судне? — Спросила Марго и я закивал. Как же я не хотел садиться на это крылатое животное…

— Не на берегу… — Не согласился Тальцус, ставя на наших предложениях точку.

Когда пришло время собираться, я вспомнил об Арманцусе. Тимур растерянно смотрел на меня, вспоминая вчерашний день. Скорее всего, при нападении на Тальцуса будучи отброшенным, он выронил меч. Найти его самостоятельно, конечно же, он не мог. Я вздохнул, понимая, что успевший сослужить мне дурную службу Арманцус канул в пучине вод. Кивнув самому себе, я пошел за мечом из тумана. Будет замечательно, если ножны Арманцуса придутся ему впору. Не до конца, но он влез в них. Никто кроме меня не видел насколько он не совпадал с ножнами, но даже я был уверен, что реликвия не выпадет. Этот факт избавлял нас от поиска возможностей закреплять меч для полета. Я практически был готов. Оставалось лишь обрядиться во весь свой гардероб как кочан капусты, чтобы не заледенеть на полпути.

Перекинув через руку плащ с плотной шерстяной подкладкой, и привычно повязав на голову тюрбан, оставшийся еще с пустыни, я направился к птицам.

Не менее напуганная предстоящим перелетом, меня уже ждала Марго. Я криво улыбнулся, увидев ее с повязанной по-комсомольски косынкой на голове. Накинул ей на плечи плащ.

Окинув нашу маленькую, слишком далеко заплывшую компанию, я приноровился к птице.

После верблюдов уже ничего не было страшно, хотя падать, конечно, будет больнее…