Чтение онлайн

Преодолев мгновенное колебание, Клер ответила поклоном. Мужчина радостно улыбнулся ей. А через минуту она оказалась в совершенно ином мире.

Крошечная комната была вся в золотых коврах, а на полу лежали толстые золотые подушки вокруг низкого черного лакированного столика. Две стены были расписаны золотистыми ласточками, парящими на рассвете. В углу дерево бонзай склоняло свои тонкие ветви над миниатюрным фонтаном, который подсвечивался крошечными белыми огнями снизу.

Хотя Клер немного растерялась, оказавшись в такой маленькой, как кладовка, комнате,

она была зачарована.

— Тебе нравится?

— Безумно нравится, — ответила она и утонула в подушке, положив ноги сбоку. Она с улыбкой наблюдала, как Джоэл пытался пристроить свои длинные ноги. Наконец он уселся в позе индуса на ближайшем расстоянии от нее. Глаза его туг же обратились к ней, теплые, как Карибское море на солнце, бесконечно синие и непостижимые.

Она отвела взгляд. Мы просто будем общаться, сказала себе Клер. Просто общаться и хорошо проводить время…

— Ты мне доверишь заказать для тебя еду?

— Может быть, но в следующей жизни. — Она уже ела японские блюда раньше, и сырая рыба ей совсем не понравилась.

— Не хватает смелости?

А что ты о ней знаешь, мрачно подумала Клер. Но с Джоэлом было так удобно, что она почувствовала, как ее настороженность постепенно исчезает. Каждое блюдо приносил крошечный официант в бесшумных шлепанцах; он недолго оставался, лишь для того, чтобы удостовериться, что блюдо им нравится, и молча исчезал. Клер заказала стандартные блюда и почувствовала себя заинтригованной, когда перед Джоэлом возникла целая шеренга красиво расставленных тарелок.

Он поднес вилку с кусочком чего-то к ее губам.

— Просто попробуй, — терпеливо сказал он.

— А как это точно называется? Он покачал головой.

— Тебе придется рискнуть.

Она рискнула и, с наслаждением проглотив предложенное лакомство, с большим уважением посмотрела на блюда перед Джоэлом. Он подвинул тарелки ближе к ней.

— Доктор познает, что риск может доставлять удовольствие, — поддразнил он Клер.

— Ну ладно, не воображай. А что это?

Он так и не сказал ей и продолжал болтать о себе до конца обеда. Ко времени чаепития, когда Клер наклонилась, чтобы разлить чай из покрытого эмалью изящного чайника, Джоэл нашел удобное положение, опершись о подушку у стены и вытянув длинные ноги под столиком.

— Кто бы мог подумать, что тебе понравится осьминог? — беззаботно изрек он.

А Клер уже не интересовало, что это она ела с таким удовольствием.

— Я съела весь твой обед, — виновато произнесла она.

— Причем с волчьим аппетитом, — опять поддразнил он.

Они вели приятную беседу, но у Клер не выходило из головы то, что он рассказал о себе.

Джоэл вырос в одном из этнических районов Чикаго. Мать бросила семью еще до того, как он пошел в школу, а отцу не очень-то хотелось работать. В десять лет он впервые устроился на работу, конечно скрыв свой возраст, в кафе, специализировавшееся на гамбургерах. Он убирал со столов и мыл посуду — этой работой он кормил себя.

Между таким началом и положением владельца двух преуспевающих ресторанов

лежал большой тяжкий труд. Он не особенно распространялся об этом, но дал Клер понять, что научился сперва использовать кулаки, а потом уже голову. И она поняла, что он смог подняться только за счет своей силы воли и ярой решительности.

Клер также было нетрудно догадаться, что он одинок.

Потягивая чай из крошечной чашечки, Клер почувствовала сострадание к этому человеку рядом с ней, но виду не показала. Джоэл рассказал ей свою историю не для того, чтобы вызвать сочувствие — ему это было не нужно. Ему нужно было совсем другое, и каждый раз, когда он смотрел на нее, она знала, чего он хотел.

Возможно, виной тому был терпкий чай, медленно согревавший горло, а может, чарующий миниатюрный фонтан в углу или ощущение того, что они совершенно одни в таинственном мире этой маленькой комнаты… но сердце ее говорило, что она хочет того же. Откинуться назад, свернуться рядом с ним на подушках, забыть свое одинокое прошлое и просто дать близости случиться.

— А ты хорошо устроилась, я все болтаю и болтаю, — спокойно сказал Джоэл. Она налила ему вторую чашку чаю.

— Мне хотелось тебя слушать. Он жестом пригласил ее прислониться к нему.

— Мне тоже хочется послушать.

— Что?

— Клер, ты прекрасно знаешь что, — пожурил он ее. Он приткнул к стене еще одну подушку, рядом с собой.

Клер на секунду задумалась, а потом все же облокотилась на нее, выпрямила ноги и вытянула их под столиком, как Джоэл. Если бы сейчас вошел официант, он ничего особенного в этом не нашел бы. Только у Клер могли возникнуть странные порочные мысли насчет того, как по-мужски выглядят его длинные мускулистые ноги рядом с ее женскими, тонкими.

— Ты хочешь краткую историю моей жизни? — спросила она.

— Да, на закуску.

Она поставила на столик чашку с чаем и откинулась назад.

— Моя жизнь была не такой, как твоя, — спокойно начала она, — у меня все было легко, Джоэл. Меня всегда любили, и мне ни в чем не отказывали. Мой отец был профессором Чикагского университета, я обожала его. Самой ужасной вещью для меня стала его смерть, я с трудом ее пережила. Я думаю, ничто в жизни не сможет ранить меня сильнее.

Он подтянул колено, положил на него локоть и, удобно устроившись, стал смотреть на Клер. Шелковистые пряди ее волос поблескивали отраженным светом.

— В медицинской школе было легко?

— Нет, — она прикрыла глаза в полуулыбке, — но я так хотела учиться там.

— Ты всегда хотела быть врачом?

— Моя мама могла бы рассказать, как уже в четыре года я притащила домой голубя с пораненным крылом с Мичиган-авеню. — И добавила с усмешкой:

— Упрямство — наша семейная черта. Барретам трудно изменить свое мнение, если они на что-то решились.

Он помолчал около минуты, внимая мягкому голосу Клер. Эта Баррет рождена, чтобы давать, а не брать. По колебаниям ее бархатистого голоса Джоэл догадался, что она не привыкла много говорить или думать о себе.