Душа Ардейла
Шрифт:
— Да, — согласился Латаск. — Именно так. Почему? Не знаю.
— Пока ты не сказал ничего крамольного, — заметил Тоболт. — Есть что-то еще, что ты можешь нам рассказать?
— Вот тут мы и подходим к некоторым странностям, — кивнул Латаск. — Народ Ардейла живет очень замкнуто. Они-то могут выходить из своих земель, но никто посторонний не может зайти к ним без их разрешения. Браков с другими людьми они не заключают. И я, кажется, могу объяснить это…
— Ты же говорил, что у них есть полукровки, — удивленно поднял брови Тоболт.
— Именно!
— Но так нельзя! Каждому народу необходим приток свежей крови! Иначе народ вырождается.
— Ну, судя по внешнему виду этого Лоранского, — кивнул в сторону атлетической фигуры Барата лесничий, — это пока не стало проблемой.
— Я хотел бы услышать, что ты можешь еще нам сказать, — напомнил Тоболт.
— Сейчас у ардейлов очень сложный момент, — таинственно понизил голос Латаск. — По-моему, такого у них еще ни разу не было!
— Поясни! — потребовал Тоболт.
Латаск тяжело вздохнул и боязливо оглянулся по сторонам, как будто рядом стояли страшные ардейлы, готовые отрубить ему голову за откровения. По крайней мере, один Ардейл рядом с ним сидел, но он-то как раз этого делать ни за что бы не стал.
— У них сейчас нет Великого кузнеца, — торжественно сказал Латаск.
— И что из того? — удивленно спросил Барат.
— Вот теперь я верю, что ты не жил среди своего народа, — облегченно вздохнул Латаск. — Иначе бы ты знал, что это означает. По слухам, это конец народа Ардейла! Если исчезнет Великий кузнец, погибнет весь народ. То, что случилось с кузнецом, ардейлы до сих пор хранили в глубокой тайне. И даже попытка сказать об этом вслух каралась ими беспощадно.
— Все равно не понимаю! — упрямо пожал плечами Барат. — Ну, умер кузнец. И что тут такого? Зачем держать это в тайне?
— Да то, что Великий кузнец не успел передать свой дар наследнику! Потому что и наследника-то нет. Наследник рождается в нужный момент. Ардейлы навсегда потеряли возможность творить свои кузнечные чудеса.
— Но как это произошло? — нетерпеливо спросил Тоболт.
— Я только могу рассказать то, что я слышал от других, — предупредил Латаск. — Я не знаю, насколько это соответствует истине.
— Так и рассказывай! — попросил Тоболт.
— Могут Великие кузнецы ковать какое-то странное оружие. И этот кузнец выковал его для правителя Ардейла, Скарата Ноэля. И очень захотелось иметь такое же оружие брату Скарата, Марату. А надо сказать, что такое оружие Великие кузнецы могут ковать очень редко. Говорят, что раз в десятилетие…
Барат иронично хмыкнул.
— Я рассказываю, что слышал, — ответил на это Латаск. — Быть может, и реже даже. Стал просить Марат, чтобы и ему такое же оружие выковали. Мол, он военачальник, и ему такое оружие нужнее. Я не знаю, как они смогли уговорить кузнеца взяться за эту работу. Но только раздались удары молота в кузнице, как в нее
— А народ Ардейла пока еще не исчез, — улыбаясь, заговорил Тоболт. — С чего бы это?
— Вот уж не знаю, — пожал плечами Латаск.
— Ну что же? Тайну за тайну? — поинтересовался Тоболт. — Сынок, принеси свой меч. Только учти, Латаск, эта тайна тоже из разряда тех, что попахивают смертью.
Барат быстро принес Огонь.
— Покажи-ка его во всей красе! — распорядился Тоболт.
Латаск коротко охнул, когда во все стороны от клинка прянули синие отблески света.
— Вот о каком странном оружии шла речь, — явно наслаждаясь моментом, сказал Тоболт. — Речь шла об оружии с душой, Сараташ.
— Но откуда он у вас? — спросил пораженный Латаск.
— Ну ясно же! Его выковал для себя Барат.
— Вот вам и ответ, — пробормотал старик.
— Ответ на что? — нахмурился Барат.
— Ответ, почему не может быть второго кузнеца.
Латаск встал и осторожно, не прикасаясь, начал рассматривать сверкающий синим пламенем клинок.
— Сколько тебе лет? — поднял он глаза на Барата.
— Двадцать один год минул, как меня нашли.
— Вот вам и ответ, — повторил Латаск. — Я так понимаю, что год дается на существование двух кузнецов одновременно. Потом один из них должен умереть. Только в одном случае это не действует. Когда один кузнец передает другому свое искусство.
— Но мне никто ничего не передавал.
— Вот именно! — воскликнул Латаск. — Поэтому Великий кузнец Ардейла и погиб. Ведь, передав искусство, кузнец остается живым, не Великим, но живым. Я только не могу понять, откуда ты взялся? И почему тебя не убили сразу же после рождения?
Пришлось Барату рассказать свою историю. Вернее, рассказать то, что он запомнил по рассказам родителей.
— Я не могу сразу так сказать, что было на самом деле, — задумчиво пробормотал Латаск, выслушав рассказ. — Напрашивается только одно объяснение.
— Желательно, чтобы еще и напрашивалось желание поделиться с нами этим объяснением, — дипломатично добавил Тоболт.
— Нет-нет! Я еще должен подумать над этим.
— Ты сейчас удивительно похож на моих студиозусов, — сердито заговорил Тоболт. — Они, видите ли, ответ знают, но по каким-то резонам делиться своими знаниями со мной не желают. Хотя какой резон в том, чтобы получить неудовлетворительную оценку, ума не приложу!
— Но я-то не студиозус, — отозвался Латаск.
— Вот именно! Но если ты оставишь свои догадки при себе, то может так статься, что одним "неудом" ты не отделаешься.