Дурной сон

Переводчик: Дмитрий С.

Редактор: Виктория К.

Вычитка и оформление: Виктория К.

Обложка: Виктория К.

Бьянка

Не

было никаких причин подозревать, что моя жизнь изменится той жаркой южной ночью, когда на пороге дома моей матери появился еще один мужчина.

Все началось так же, как и в любой другой вечер пятницы в семье Бельканте. Моя мать, Аида, была в своей ванной комнате с волосами, уложенными в толстые розовые бигуди, и смотрела на свое лицо в отражении старинного голливудского трюмо, которое нам удалось спасти из нашего старого дома. Из шаткого проигрывателя, стоявшего на краю ее розовой ванны, доносилось громкое пение Фрэнка Синатры. Я знала наизусть все слова всех его песен, и меня тошнило от них.

Мне надоели ее любимые песни о любви так же, как мне надоела ее бесчисленная череда любовников.

Прошел ровно месяц с тех пор, как она вышвырнула на обочину последнего, а она уже встречалась с новым мужчиной.

Даже в сорок пять лет моя мать была необычайно привлекательной. Сочетание ее глубоко загорелой кожи оливкового оттенка, подаренной отцом-итальянцем, с бледным облаком завитых светлых волос и темно-синими глазами мгновенно притягивало взгляд. А потом было ее тело. Изогнутая, как Венера на знаменитой картине Боттичелли, Аида Бельканте одевалась так, чтобы подчеркнуть свои пышные формы, с тех пор как была еще девочкой, а средний возраст только усовершенствовал ее стиль.

Я сидела рядом с проигрывателем на бортике ванны и смотрела, как она наносит пудру на щеки пушистой кисточкой, гадая, сколько часов в своей жизни она, должно быть, потратила на то, чтобы украсить себя для мужчин, но мне было лень подсчитывать.

— У Брэндона сегодня был эпизод, — легкомысленно напомнила я ей, потому что, если она почувствует «тон» в моих словах, то иррационально разозлится на меня за то, что я заговорила. Каждая хорошая итальянская девушка знает, что разговоры в спину — это семейный эквивалент богохульства. — Он очень слабый. Я думаю, он будет рад, если ты захочешь остаться дома сегодня вечером и посмотреть с ним фильмы Марвел.

Мама рассмеялась, легко и женственно, как ноты в духах Шанель, которые она экономно распыляла на каждое запястье и точку пульса на шее. Это был последний флакон, который подарил ей мой отец, и она уже выжала из него все, что могла.

— Бьянка, cara mia1, вот почему ему так повезло, что ты есть в его жизни, — драматично похвалила она, повернувшись ко мне лицом, ее накрашенные розовым губы надулись, когда она послала мне воздушный поцелуй. — Ты просто святая.

Это был вечер пятницы, мне было семнадцать

лет, и я проводила еще один вечер дома со своим семилетним братом. Это не угнетало меня так сильно, как могло бы, если бы я не провела всю свою жизнь, заботясь о Брэндоне, как о собственном ребенке. В жизни, которая дала мне не так уж много, Бог или что-то в этом роде сочли нужным дать мне лучшего брата во всем мире.

Поэтому я не злилась на маму за то, что она снова взвалила на меня обязанности няни.

Я злилась на нее за то, что ей было совершенно наплевать на то, что у Брэндона случился очередной приступ, второй за последние несколько недель. Они случались все чаще, и нам отчаянно требовалось отвезти его к специалисту, но у нас не было на это денег.

— Если бы ты оставалась дома по вечерам, я могла бы брать лучшие часы в закусочной, — предложила я. — Мы могли бы позволить себе несколько новых платьев, может быть, еще один флакон Шанель.

И визит к специалисту, — не стала я говорить вслух.

Аида сделала паузу, как я и думала. Ничто не интриговало ее больше, чем деньги и красивые вещи.

Не в первый и даже не в тысячный раз я задалась вопросом, что мой отец когда-либо видел в ней помимо красивого лица и формы. Сам он был ужасно несовершенен, но, по крайней мере, он был человеком серьезным.

— Не волнуйся, cara, у тебя появятся морщины. Кроме того, у меня все под контролем. Этот мужчина, с которым я встречаюсь, очень богат.

Я закатила глаза, когда она отвернулась к зеркалу и начала осторожно распускать волосы с бигудей, толстые локоны медовой блондинки падали вокруг ее полной груди.

Она всегда пыталась решить наши проблемы, подцепив какого-нибудь мужчину, который неизбежно избалует ее, полюбит на время, а потом снова оставит с разбитым сердцем и без средств к существованию.

Это была серия повязок на зияющую рану.

Между работой в закусочной и уходом за Брэндо у меня было не так много времени на учебу, но я получала одни пятерки и работала волонтером в организации Habitat for Humanity2, так что у меня были все шансы получить стипендию в каком-нибудь университете.

В конце концов, ни один мужчина не собирался решать наши проблемы.

Я знала это.

— То, что он богат, не означает, что он поделится этим богатством с нами, — мягко заметила я, ковыряя отслоившийся темно-синий лак на большом пальце.

Аида снова рассмеялась; тон был снисходительным, как будто она просто успокаивала свою глупую дочь.

Между нами двумя я не была глупой, но, опять же, я знала, что спорить с ней бессмысленно. Моя мать прожила свою жизнь точно так же, как и до встречи с моим отцом. Бесполезно было ожидать перемен сейчас.

— Он из Нью-Йорка, — продолжала она своим трепетным, придыхательным тоном. — Он владеет несколькими компаниями из списка Fortune 5003 и часто приезжает сюда по делам.