Чтение онлайн

— Да-а… — я уселся в кресло. Напротив меня устроился профессор.

Голубоглазый зомби вкатил в комнату столик на колесах, на котором дымился серебряный кофейник, а также в обилии были закуски, фрукты, возвышалась бутыка коньяка.

— Настоящий армянский коньяк. Коллекционный, профессор провел пальцами по бутылке.

Голубоглазый зомби Марсель разлил по чашкам кофе плеснул в специальные коньячные рюмки коньяк и, повинуясь кивку хозяина, плавно удалился.

— За продолжение знакомства, — профессор поднял рюмку.

Я проглотил

обжигающую жидкость. Коньяк на самом деле был отменный, нисколько не напоминал те cyppoгаты, нахально именуемые «Наполеон», «Метакса», которыми полны ларьки и магазины. Теперь долька лимончика к нему. Прекрасно! Я почувствовал, что мне здесь хорошо

— Что вас привело ко мне? — перешел к делу профессор.

— Дело несколько странное, — начал я. — Хотелось бы услышать ваше мнение.

— Весь внимание, — добродушно улыбнулся он, поощряя меня начать рассказ.

Он действительно очень внимательно выслушал мой рассказ, поглаживая края рюмки холеными пальцами. Он лишь пару раз перебил меня и задал толковые уточняющие вопросы.

— Каково ваше мнение? — спросил я, завершив повествование.

— Для мнения слишком мало информации. По-моему, вы излишне драматизируете ситуацию. Люди с нездоровой психикой обычно существуют в разладе как с окружающим миром, так и с самими собой. Пытаясь уйти от травмирующих внешних обстоятельств и от себя, они нередко считают, что их спасет перемена мест. И тогда они становятся бродягами.

— Почему сразу столько народу подалось в бродяги?

— Кто ж знает. Может, на них повлияли вспышки на солнце или лунные циклы. Я на практике убедился — мои пациенты очень чувствительны к гелиобиологическим и астрологическим факторам. А еще на них действует биоэнергетическое состояние общества. Их нервы обнажены.

— Я не психиатр. Но я достаточно опытный сыщик.

Тут что-то другое. Более приземленное… И опасное. Профессор в ответ только пожал плечами.

— Дормидонт Тихонович, вы столько лет имеете дело с миром сумасшедших. Наверняка должны ходить какие-то слухи, истории, сплетни, которые кажутся на первый взгляд досужими. Должна быть какая-то зацепка.

— Эта область полна тайн, — кивнул задумчиво профессор. — Пограничье. Грань иных миров. Возможно; психиатрия — дверь не только во внутренние пространства, но и в какие-то объективные реальности… Конечно, общаясь с больными, да и с коллегами, услышишь немало всякой чепухи. Мой хороший знакомый, главврач подмосковной детской психиатрической лечебницы, утверждает, что к нему в последнее время поступают с ошибочным диагнозом шизофрения дети, контактирующие с иным разумом. Он уверен, что они говорят правду. И якобы над больницей зависали НЛО. Как вам?

— Ему самому надо лечиться.

— Так ли?.. Ходит, конечно, немало сплетен. В основном пустяшных. Например, о «чистильщиках».

— О ком?

— Якобы существует секта, готовящаяся к концу света и объявившая войну бесовской рати. Она проповедует очищение мира от приспешников Сатаны. Испокон веков считалось,

что психически нездоровые люди одержимы бесами. Как легче всего избавиться от такого беса?

— Убить того, в ком он сидит, — завороженно кивнул я.

— Впрочем, молодой человек, все это слухи. Слова, в которых вряд ли есть хоть крупица правды.

— Вы с большей готовностью поверите в НЛО над детской психбольницей?

— Почему бы и нет.

— Я больше верю в злодеев, чем в зеленых человечков.

— Такова ваша профессия.

Профессор так и не смог конкретно вспомнить, что еще слышал о «чистильщиках» и откуда. Мы посидели еще некоторое время, уговорили-таки бутылку коньяка. Отказавшись от предложенной машины с шофером, я вышел в синий летний московский вечер.

До станции метро «Пушкинская» было несколько остановок на троллейбусе. Я решил одолеть это расстояние пешком, немножко проветрить затуманенную армянским коньяком голову. Москва готовилась к ночной разудалой жизни. Вылезали из «Тойот» и «Ниссанов», расползались по кабакам и дискотекам новые русаки, нервно озирались «съемные» дамы, ищущие кавалера на один вечер, раскручивались колеса рулеток, давая разгон темным человеческим страстям. Смешивались коктейли, кололся лед, охлаждалось пиво, припускались осетры и жарились молодые поросята. Впереди — разгульная, бездумная, пошлая и веселая московская ночь…

Я увидел ее, идущую от сиреневого «БМВ», Спина ее кавалера мелькнула и скрылась в дверях, так что я не успел рассмотреть его. Зато воздушную женскую фигуру я разглядел очень хорошо. Плавно, как белоснежная прогулочная яхта, к фешенебельному валютному кабакторию причаливала моя Клара.

Значит, все-таки флирт. Даже скорее всего романчик. У меня современные взгляды. Выяснение отношений, истерические крики, вызов соперника на дуэль, планирование головой вниз с моста или жевание по ночам пропитанной слезами подушки — это все не по мне. Ее право флиртовать с кем угодно. Тем более у меня тоже есть такое право, которым я время от времени пользуюсь. Да и Клара — кошка, которая гуляет сама по себе, точнее, порхает, куда ветер носит. И никуда она от меня не денется.

Я кинул взгляд на номер «БМВ». У меня неплохая память на цифры, и номер засел намертво в моей голове. Хотя проверять его по картотеке, выяснять, кто хозяин машины, я посчитал ниже своего достоинства. И, как потом оказалось, зря. Это сильно облегчило бы мне жизнь и сберегло бы массу сил и нервов. Но если бы знать заранее, где плюхнешься…

«Из больницы специального типа в Ленинградской области совершил побег общественно-опасный псих-больной Феликс Цезаревич Великанский, 1962 года рождения, прописанный в г. Москве, Ленинградский просп., 68, кв. 14. Приметы — рост 2 метра 01 сантиметр, атлетического телосложения, на лице и теле обильный волосяной покров, лицо квадратное, уши равнооттопыренные, глаза навыкате, лоб покатый, низкий, брови дугообразные, кустистые, сросшиеся»… Ну и так далее.