Чтение онлайн

Оба ухмылялись, Диди довольно-таки непристойно, подумал Салли, Карл Робак – раздражающе, и в следующий миг Карл плашмя упал на пол, табурет придавил его ноги. Уэрф – он как раз вернулся из туалета – помог Карлу встать, поднял табурет.

– Тебя на минуту нельзя оставить. – Уэрф втиснул свое крупное мягкое тело меж табуретами Салли и Карла Робака.

Карл Робак уселся на табурет, задумчиво ощупывая затылок, он приложился им об пол.

– Ты ударил меня, Салли, – сказал он. – Я ранен. Ты рассек мне губу, ты ранил мои чувства. Я стараюсь быть тебе другом, и что же я получаю взамен? Ты разбиваешь мне сердце.

– Это не я рассек тебе губу, ты сам ее прикусил, – поправил его Салли. – Я дал тебе в челюсть.

Карл

почувствовал на языке вкус крови.

– А, – ответил он, – значит, я сам во всем виноват.

Олли Куинн с банкнотами в кулаке подошел к кассе, чтобы заплатить за обед. Окинул взглядом столпившихся с краю стойки – Карл Робак трогал губу, Диди осматривала его голову, Уэрф стоял, Салли сидел, как сидел, когда ударил Карла, и, не таясь, сжимал-разжимал кулак.

– А ты проворный для старого пердуна, – заметил Олли Куинн, взял зубочистку из стаканчика рядом с кассой, сунул в рот, к передним зубам, и причмокнул. – Но видели бы вы его старика. Вот кто умел драться.

– Легенда, – подтвердил Сэтч Генри с другого конца зала. – Быстрые руки, – вспомнил он. – И поумнее сына. Уж старик-то дождался бы, пока уйдет начальник полиции.

– Молчи, черт бы тебя подрал, – процедил еле слышно Уэрф.

– Вы хотите привлечь его к ответственности, мистер Робак? – спросил Олли Куинн.

– Хочу, – ответил Карл. – Но не его.

Начальник полиции кивнул Салли.

– Тебе сегодня везет, – сказал он.

В полдень мисс Берил завела “форд”, выехала задом из гаража, развернулась в направлении Шуйлер-Спрингс и устремилась прочь по Главной мимо дома миссис Грубер; опечаленная подруга стояла у окна и жалобно ей махала. Впервые на своей памяти мисс Берил не взяла с собою миссис Грубер, той было все равно, куда ехать, лишь бы ехать. Поэтому мисс Берил не удивилась, что подруга не поняла такого предательства. Мисс Берил не стала бы и звонить миссис Грубер, но опасалась, что та, завидев, как “форд” пятится из гаража, выскочит на крыльцо и обидится еще больше, когда мисс Берил проедет мимо.

– Я уже готова, – умоляюще поведала миссис Грубер. – Только накину пальто и платок.

Но мисс Берил отказала ей наотрез.

– Я сегодня не желаю ни с кем общаться, – объяснила она со всем терпением, на какое была способна, надеясь, что этого объяснения окажется достаточно, хотя и понимала, что нет.

– Ну я же не кто-нибудь, – заупрямилась миссис Грубер.

– Если я не вернусь к пяти, высылайте за мной поисковый отряд, – велела мисс Берил, гадая, не понадобится ли и впрямь ее искать, если она вдруг опять заблудится или, того хуже, если ее прямо за рулем настигнет очередной приступ.

– Ты просто фраппирована, – сказала миссис Грубер. – Я же вижу.

– Ничего со мной не случится, – заверила мисс Берил и добавила беспощадно: – А если случится, тоже ничего страшного.

Именно так она себя и чувствовала. Телефон трезвонил все утро, все желали знать, куда девался Клайв-младший. Вообще-то звонки начались еще вчера – несколько раз позвонила эта жуткая женщина, Джойс, она-де сидит на чемоданах, Клайв-младший должен заехать за ней, они летят на Багамы. Тревога (“Куда он пропал? Наверное, с ним случилось что-то ужасное!”) сменилась желанием мести (“Если он думает, что ему это сойдет с рук, то он ошибается. Он обещал!”). А желание мести стало следствием того, что мисс Берил, сжалившись над несчастной, подсказала ей наиболее вероятный сценарий: Клайв-младший просто сбежал. Утром в “Наблюдателе Шуйлер-Спрингс” опубликовали заметку с намеком на то, что в банке Норт-Бата, возможно, пройдет расследование – в частности, из-за связей с кое-какими банками Техаса и Флориды. Также в заметке намекали, что значительную часть активов финансового учреждения увеличили посредством покупки и перепродажи земельных участков и прочего недвижимого имущества, однако сделки эти существовали

лишь на бумаге, а деньги остались в одних и тех же руках. Эта статья стала причиной звонка некоего репортера из Олбани и даже вызвала любопытство часто пьяного, вечно не поспевавшего за конкурентами главного редактора “Еженедельника Норт-Бата”, давнего знакомца мисс Берил, – он задал ей те же вопросы, что и его коллеги, но потом сказал: “Да и черт с ним, извините, что лезу не в свое дело, – и посоветовал: – Ни слова этим паразитам”. Кроме газетчиков, мисс Берил несколько раз звонила взволнованная младшая вице-президент банка, спрашивала, не звонил ли Клайв-младший. На Багамы он не улетел, сказала вице-президент. Дома его нет. Вице-президент настаивала, что ей нужно поговорить с Клайвом-младшим как можно скорее. Желательно вчера, если не раньше. “Срочно”, – твердила она. Мисс Берил ничего не поняла, но тем не менее сообразила, в чем дело. Сын ее разорен.

Мисс Берил собиралась было снять трубку с рычага, чтобы ей уже никто не дозвонился, как вдруг позвонил мистер Блу, сообщил, что отремонтировал стул королевы Анны и его можно забирать.

– Я бы и сам его привез, – добавил мистер Блу, – да сломал лодыжку.

Мисс Берил, обрадовавшись уважительной причине уйти из дома и от телефона, согласилась приехать в Шуйлер-Спрингс.

– Мой внук поможет вам погрузить стул в машину, – пообещал мистер Блу и добавил печально: – Я бы и сам это сделал, если бы мог.

Он объяснил, как отыскать его мастерскую – та находилась на авеню, параллельной главной улице делового квартала Шуйлера. Без миссис Грубер, обычно отвлекавшей ее неумолчной болтовней, мисс Берил легко нашла мастерскую. Зимой Шуйлер-Спрингс казался таким же пустынным и потерянным, как Бат; прямо перед мастерской нашлось свободное место. Мистер Блу – ему было уже под семьдесят – ждал ее на костылях у входа, выпуклая желтая повязка на его правой щиколотке удивительно напоминала осиное гнездо.

– Мне так неловко, миссис Пиплз, что из-за меня вам пришлось сюда ехать. – Мистер Блу проводил ее в мастерскую; на стойке у кассы сидел смуглый – кожа цвета кофе – парнишка, его курчавые темные волосы отливали рыжиной; парнишка стучал пятками по стойке и смотрел на деда и мисс Берил с презрением. Лет ему, судя по виду, было двенадцать-тринадцать, мисс Берил отлично знала этот возраст.

– Слезай, – велел мистер Блу парнишке и добавил, когда внук, спрыгнув со стойки, угрюмо ссутулился: – Встань прямо. Это мой внук Леон. Приехал помочь на каникулах, – пояснил мистер Блу мисс Берил. Но, судя по его голосу, дела обстояли иначе: парнишка был проблемный, и его при первой же возможности отправляли в более благоприятное окружение. Внук так посмотрел на деда, будто хотел сказать: кого ты дурачишь?

Стул мистер Блу отремонтировал прекрасно. Если не знать, что стул был сломан, нипочем не догадаешься.

– Теперь вы можете смело на него садиться, – объявил мистер Блу, явно гордый своей работой.

– Правда?

– Я же его починил, – сказал мистер Блу. – Люди уже забыли, что вещи можно чинить. Как что сломалось, сразу выбрасывают. Вот чему я пытаюсь научить этого мальчишку. Вещи можно чинить, и порой они лучше новых.

– Новые лучше, – упрямо ответил мальчишка. – Новое – это новое.

– Да? – сказал дед. – Что ж, положи этот старый стул в старую машину этой чудесной леди, да смотри аккуратней там.

– Я пока что ни разу ничего не сломал и не разбил, – напомнил деду Леон.

– Сердце он мне разбил, вот что он разбил, – сказал мистер Блу, когда внук вышел. – Он, его мать и ее дружок-негр.

Мисс Берил не знала, уместно ли сочувствовать мистеру Блу, коль скоро он питает столь некрасивые чувства, но все-таки посочувствовала. Несовершенное человеческое сердце, совершенно разбитое – таков был ее вывод. Случай настолько частый, что даже универсальный, а правильно это или нет, дело десятое.