Дурак. Книга 3

Annotation

Распахнуты настежь двери отчего дома, пусты знакомые сызмальства светлицы, и там, где ждать должно было любимое сердце, только стук непослушных ставен...

Порой дорога домой стократ тяжелее, чем в неведомые дали, но еще страшнее, когда не рады тебе в родных стенах, когда стал ты незваным гостем у собственного порога.

Немало, ох немало осталось за спиной, навсегда осело грузом на плечи, заплелось пеплом в буйных волосах, да только впереди, кажется, и того больше. Тяжело нынче угадать, кто друг тебе верный, а кто враг заклятый. И надвигается стеной громада близкого Леса.

Шагнуть?

Дурак.

Книга 3

Зачин

1. Сказ про спасение чудесное, полон лютый да жизнь невольничью

2. Сказ про волосы в пятке, собачьи головы да ножик заветный (часть 1)

2. Сказ про волосы в пятке, собачьи головы да ножик заветный (часть 2)

2. Сказ про волосы в пятке, собачьи головы да ножик заветный (часть 3)

3. Сказ про слезы радости, внезапные встречи и мороки в степи

4. Сказ про земли родимые, путь неблизкий и избу без крыши (часть 1)

4. Сказ про земли родимые, путь неблизкий и избу без крыши (часть 2)

4. Сказ про земли родимые, путь неблизкий и избу без крыши (часть 3)

5. Сказ про слухи, коими земля полнится, да про кривой путь, что порой быстрее прямого (часть 1)

5. Сказ про слухи, коими земля полнится, да про кривой путь, что порой быстрее прямого (часть 2)

5. Сказ про слухи, коими земля полнится, да про кривой путь, что порой быстрее прямого (часть 3) + Глагол

6. Сказ про горе горькое, запертый ведогонь и путь-дорогу скорую (часть 1)

6. Сказ про горе горькое, запертый ведогонь и путь-дорогу скорую (часть 2)

6. Сказ про горе горькое, запертый ведогонь и путь-дорогу скорую (часть 3)

7. Сказ про разговоры темные да ключ к Пограничью + Глагол II

8. Сказ про печаль неизбывную, мороки да плутания (часть 1)

8. Сказ про печаль неизбывную, мороки да плутания (часть 2)

9. Сказ про берег последний, мост Калинов и про то, что с собой припасено было

10. Сказ про дружбу верную да про то, что наизнанку вывернуто

Предел

Дурак. Книга 3

Зачин

Дурак

Книга 3

…Буду пух глотать, буду в землю нырять

И на все вопросы отвечать: «Всегда живой!»

«Про дурачка», Гражданская Оборона

Зачин

Скоморох плясал как одержимый.

Лицо его раскраснелось, пошло пятнами, проступающими даже сквозь размазанные белила. Он тяжело дышал, перескакивал с ноги на ногу, но все еще старался удержать на физиономии гримасу веселья и задора.

Получалось все хуже и хуже.

Веселые частушки давно кончились, прибаутки иссякли, и даже накладной птичий нос, похожий на придавленный дверью палец, лишь жалко болтался, больше не вызывая потехи. В конце концов плясун совсем бросил попытки выровнять дыхание и припомнить новые смешинки. Он лишь все медленнее притоптывал, шумно глотал воздух да все чаще зыркал в угол, бросая жалобные взгляды. Туда, где сидел щуплый мальчишка.

Из-под пальцев парнишки, шустро и легко мелькавших по жилам узорчатых гуслей, лилась музыка. Дерзкая, резвая, задорная, она поначалу и кинула скомороха в пляс, дала

нужный ритм, повела в буйное веселье, но… Со временем силы паяца иссякли, хохотушки закончились, а гусли все играли и играли. Не давая скомороху остановиться.

Жалобно брякали многочисленные бубенцы-колокольцы на цветастом тряпье, лупили по богатым коврам стоптанные поршни, хрипло вырывалось из глотки обжигающее грудь дыхание, но никак нельзя было замереть.

Потому что гусли не умолкали.

Странно, но на лице мальчишки не отражалось ни злорадства, ни радости. Ничего. Рассеянный образ безумца с мутными глазами, устремленными вникуда. Это давно не удивляло дворню — парнишка был таким всегда, с самого первого дня своего появления в хоромах князя. Блаженный, видать, шептались. И чем молодой княжне глянулся, неясно. Пошушукались, побормотали да и забыли. Скучно, право дело, обсуждать безучастного ко всему юродивого. Может, потому и приютила Избава мальца, все ж перед пращурами зачтется доброе дело. И парнишка остался жить при палатах. Тенью бродил по округам да порой радовал всех игрой на гуслях, до которой оказался большой мастак.

Вот как сейчас. Правда, отчего-то теперь не мог унять свой пляс несчастный скоморох. И хотел бы упасть, рухнуть на пол, рискуя вызвать гнев владыки, да уж и так все одно. Рад бы, да ноги не дают, окаянные. Бьют из раза в раз топотом залихватским, выкидывают коленца.

В дыхании плясуна начали слышаться надломленность, сиплый хрип, как у загнанной в скачке да невыхоженной лошади. Глаза его налились дурной кровью, стали мутными, почти незрячими, на губах проступила желтоватая пена…

— Довольно! — негромкий, но резкий окрик князя Осмомысла, подкрепленный крепким ударом кулака о подлокотник трона, разнесся по хоромам. И почти сразу гусли послушно умолкли. Мальчишка, прижав жилы ладошками, словно вбирая в себя последние отзвуки мелодии, застыл с прямой спиной. Тихий, безучастный, будто неживой. И почти в тот же миг тяжелым мешком рухнул на пол обессиленный скоморох. Засвистел опаленными легкими, часто заперхал, задыхаясь.

— Уведите! — поморщившись, бросил князь и махнул рукой.

Тут же к несчастному бросились несколько человек челяди, подхватили под руки, поволокли прочь. Осмомысл даже не глянул вослед плясуну, лишь крикнул вдогонку: — Отпоите, да дайте отщип серебра в дорогу. За потеху.

Он решил, что лучше уж уточнить, а то излишне ретивые слуги чего доброго отходят паяца хворостинами да погонят взашей. Старался все же, резвился, а что мальчишке не угодил, так кто ж знал бы…

Мрачнее тучи князь повернулся к Избаве, доче любимой. Та восседала на соседнем троне, деревянном резном стуле с высокой спинкой, меньшей копии отцовского, и, не таясь, веселилась. Чуть не хлопала в ладоши и зыркала лисой. Хоть и не мог сердиться подолгу на чадо старый вояка, а все же должен был дать укорот. Буркнул, нахмурившись:

— Лютуешь, егоза? А коль бы помер плясун? Знаешь, какая дурнина б пошла по землям, а? Мол, князь Осмомысл сгубил в собственных палатах странствующего человека, которые, как известно, любимцы пращуров. Как бы перед народом ответ держать я стал?

На миг Избава стала серьезной, вздернула носик и сказала строго:

— Тятенька, так то бы не ты его сгубил, а гуслярчик. А он тоже странник, если тебя ум не подводит. Аль не помнишь, как мы его на тракте подобрали пару месяцев тому назад?