Чтение онлайн

— Но они же хотят умереть, правда? — спросила я.

Матвей улыбнулся.

— Саша, ты такая интересная… Тебе сказали, что камни умрут, и ты за них переживаешь… Не беспокойся. Они хотят умереть. Потому что сейчас уже сами не могут выйти из этого многовекового оцепенения. С них все началось и ими закончится. И они знают, что даже когда распадутся на атомы, обретут новую мощь и зажгут новую звезду, которой будут также преданно служить еще пару миллиардов лет…

— Ты так говоришь, как будто ими восхищаешься!

— Я им завидую, — немного грустно произнес Матвей, —

они столько знают и помнят… Из вечности пришли и в вечность вернутся…

После этого мы долго молчали. Воздух чуть посвежел, на землю опустилась тьма, которая уютно расположилась между землей и небом, на котором можно было бы с легкостью найти пару десятков Сириусов, настолько здешние звезды были яркими. Особенно мне понравилась белая звезда, которая застыла высоко над нами.

— Что это? — спросила я Матвея, указывая на нее.

— Эххон, — ответил он, — одинокий маяк во тьме космоса.

Обратно на "Лахорр" мы возвращались в молчании. А когда зажегся свет, почувствовала себя оглушенной. Как будто все мои чувства остались там, с этими говорящими со звездами камнями. Я стояла и моргала у входа, не решаясь двинуться дальше. Совершенно не хотелось улетать. Матвей подошел ко мне вплотную и крепко меня обнял. Я спрятала лицо у него на груди.

— Вечность заманчива, мне ли не знать… — прошептал он мне на ухо, нежно поглаживая по волосам. — Пора спать. Завтра все будет…

Наутро я чувствовала себя умиротворенно. Это состояние было как долгожданная передышка от всех моих нервных метаний по космосу, где от меня обычно ничего не зависело. Было легко, как в юности, когда рвешься куда-то, не обращая внимания на то, что происходит вокруг и существует только здесь и сейчас. Не было никаких посторонних мыслей. Матвей с интересом поглядывал на меня, как будто пытался понять по выражению лица, о чем я думаю. Еще вчера я собиралась задать ему кучу вопросов, и разгадать миллион загадок, а сегодня меня просто не покидало ощущение правильности от того, что он рядом.

— Ты чего на меня смотришь? — спросила я, чтобы уже что-нибудь спросить.

— Пытаюсь понять, — улыбнулся он, — стоит ли нам лететь дальше?

— В смысле? Предлагаешь остаться здесь? — я обвела взглядом пару иллюминаторов.

— Здесь не очень правильное место. Для моих целей лучше все-таки куда-нибудь улететь.

— Ну, тогда полетели, — хотя я не знала, что у него там за цели, но спорить не хотелось.

— Ладно, сейчас введу курс, — и Матвей вышел из гостиной, в которой мы разместились после завтрака. А я растянулась на диване, закинула руки за голову и попыталась собрать мысли в кучу.

Вскоре он вернулся и уселся в кресло напротив. Следующие пару часов он мне рассказывал про модификации корабля и о том, что на "Лахорре" возможно практически невозможное. И к концу разговора у меня даже проснулся интерес поэкспериментировать. Потому что проверять устройства на прочность у русских в крови! Но, как выяснилось, все эти разговоры он вел со мной не просто так.

— Вставай, Саша, — Матвей поднялся из кресла и потянулся. — Это лучше делать в рубке. Отдохнувшая и заинтригованная

я пошла за ним.

В рубке он поставил меня по центру, сказал расслабиться и закрыть глаза. Было странно и интересно. Сам подошел сзади и тихо промурлыкал на ухо.

— Лучше, конечно раздеться полностью, — а когда я нервно дернула плечом, уточнил, — но это можно и потом. Открывай глаза. Тебе понравится.

Я была в шоке. Полном! Я висела среди звезд. Не было ни корабля, ни рубки, ни кресел. Матвей, правда, остался. И я, поскольку привыкла полагаться на свои чувства, инстинктивно схватила его за руку.

— Это как?

— Саш, ну зачем я тебе про модификации два часа рассказывал, если ты даже поверить в них не можешь?

— Но корабль же на месте?

— А ты умеешь в вакууме дышать?

— Нет.

— Ну, тогда, в чем вопрос? Расслабься, держись за меня… мне еще столько тебе надо показать…

Я потерялась, во времени и пространстве. Только рука Матвея обеспечивала мне связь с реальностью. Я не знаю, сколько мы так стояли. Сердцем к сердцу и мечтой к мечте.

— Что ты чувствуешь?

— Бесконечность…

— Я буду также бесконечно терпелив и нежен… И теперь ты от меня никуда не убежишь…

А было хорошо. Уже три дня подряд. Да нет, чего там, просто замечательно! Я интенсивно пронзала мыслью пространство, осваивала дальние рубежи, обрастала новыми знаниями и воплощала мечты в реальность. А самое главное, что делала это не одна! Дни были яркими и насыщенными. У меня даже было подозрение, что в сутках стало резко больше часов. Очень трудно ориентироваться во времени, если ни одна звезда никуда не заходит. Часы на "Лахорре" если и были, то явно со своим специфическим функционалом. А с Матвеем нам и так было о чем поговорить.

— Скажи мне, — Матвей был очень настойчив, — чего бы тебе хотелось увидеть, и я покажу. Самое загадочное, самое интересное, самое неизведанное… Ты увидишь то, что сокрыто от всех в этой Вселенной, кроме меня, потому что я лучший!

— Ого! Как самонадеянно!

— Ну, я же не сказал, что покажу тебе все!

— Ладно, действуй на свой страх и вкус!

— Саша, неужели ты ничего не хочешь?

Я в этот момент мечтательно буравила взглядом иллюминатор и в очередной раз хотела спать. Ну, это если в целом. А так… Чего самой напрягаться?

— Понимаешь… Матвей… Я слишком многого хочу, поэтому выбирать придется тебе. Чтобы при случае мне было кого обвинять в том, что мне не понравилось.

Он улыбнулся, удовлетворенный моим ответом. Мне вообще нравилось вызывать у него улыбку. В такие минуты что-то мальчишеское прорывалось сквозь серьезный образ космического волка.

Я поняла одно. Звезды мне не надоедают. И зря Стас опасался, что я без травки и солнышка загнусь. Наверное, ладьёры в этом смысле мне были ближе, чем земляне. И я тоже, эм, дитя галактики.