Думер
Шрифт:
Сейчас я еще более отчетливо наблюдал, как этот Питер отличался от привычного мне. Не сказать, что в худшую сторону – местами он был просторнее и тише, деревьев и кустов точно больше – а местами откровенно непонятный. Вывески магазинов «Булочная», «Молоко» и «Галантерея» встречались чуть ли ни через дом. Незнакомые названия, бесконечные очереди людей, толпы уличных продавцов с картонками вроде «Куплю антиквариат» или «Османский трикотаж»… А еще – крыши. Взгляд рефлексом цеплялся за них, и вот что занятно: на крышах то и дело мелькали люди, причем не работники, а прохожие, кое-где даже заметил лавочки и цветы.
Я знал, что
С Лиговского мы выехали на Московский проспект и дальше двигались прямо, пока не достигли ресторана с названием «Роза ветров», расположенного на углу широкого перекрестка. У выхода из ресторана не встать – множество других машин занимало целую полосу. Развернулись и встали на противоположной стороне перекрестка. Мишин было больше десяти, в некоторых, судя по всему, рабов вообще не находилось, только братки.
И мы не просто «приехали». Отдельные автомобили встали поперек улицы, нагло перекрывая движение. Через минуту перекресток уже был полностью заблокирован, даже трамвай не мог проехать. Несколько пытающихся проехать машин посигналило, но в итоге развернулось – кому охота иметь проблемы с… вот такими ребятами?
Вылезать нужно было не в разнобой, а по команде. Эффект получался таким, что из всех машин мы выходили одновременно – при этом неторопливо. Если бы не тонированные стекла, я представляю, каким уморительным было бы зрелище: в машинах люди теснятся как килька в банке, зато на улицу выходят по-величественному неторопливо! А смотреть было кому, взгляд сам собой мазнул по крыше шестиэтажного здания, на первом этаже которого была «Роза ветров». Сверху мелькнуло трое фигур. Они то ли получили какую-то команду, то ли сами действовали синхронно. Выглядело это так, словно люди с оружием в руках приняли упор лежа. Тут так принято?
Водитель пристально следил за нами и одновременно показывал безмятежный вид. Стоя спиной к «Розе ветров», он неторопливо прикуривал сигареты марки «Прима», а глазами зыркал по нам, руководил, кому куда встать и какую позу принять.
– Шаг назад, – скомандовал он. – Руки в карманы. А ты – к машине прислонись. Ненавязчиво, усек? Вы двое! С другой стороны к машине облокотитесь. Так, чтобы и полчаса неподвижно простоять могли. Как истуканы тоже не стойте. И не дергаться.
Общее впечатление вся эта театральность производила нешуточное. Человек тридцать, а то и больше, размеренно выходит и встает возле машин. Издалека попробуй еще догадайся, что половина присутствующих – рабы.
Начал понимать, зачем все это. В случае перестрелки у бандитов Шрама будет больше шансов выжить, пока враг будет тратить время на расстрел переодетых рабов. Не то чтобы это панацея, но в качестве халявной подстраховки – почему нет. Раз используют это постоянно, значит, работает. А вот персонально для меня это плохо.
Из «понтиака» Шрама вышло еще несколько важных персон. Ну а как еще назовешь двух мужчин средних лет, разодетых в элегантные плащи с подобием эполета на плече? Да и весь их вид давал понять, что люди эти не от мира сего, иного сорта. На их фоне Шрам в кожаном плаще
И вот эта тройка в сопровождении телохранителей направилась в сторону «Розы ветров», где тоже уже собиралась немаленькая компашка – только уже «второй» стороны. Какие-то другие бандиты, видимо. Над входом в ресторан вдруг вспыхнул полупрозрачный синий шар. Подобно жевательному пузырю он быстро расширялся в размерах, достигнув проезжей части. А затем моментально схлопнулся, оставив после себя секундное свечение на стенах здания. Так, словно это была какая-то магическая защита, никаких других объяснений подобным выкрутасам в голову не приходили.
Компания со Шрамом встала возле входа и заговорила с людьми, которые мало чем отличались от шрамовских братков. Те же кожаные куртки или плащи, в отдельных случаях рубашки и кофты.
Из некоторых окон окрестных домов вылезали зеваки – и тут же исчезали, ожидая недоброго. Но неужели никто больше не заметил людей на крыше?
– На крыше снайперы, – ровным тоном проговорил я, обращаясь к нашему водителю. Тот вздрогнул, у него аж сигарета изо рта чуть не выпала.
– Че н-на? – спросил он, и я никак не смог даже примерно понять, какие смыслы и эмоции он вкладывал в этот вопрос, и были ли они вообще. Но потом, задумавшись, уточнил: – На каком?
– На «Розе».
Водитель глянул туда, но, видимо, ничего не увидел.
– Стойте тут. Дернитесь – порешу.
И двинулся к Генке, который тоже руководил группой рабов, хотя издалека могло показаться, что он стоял с собратьями. Вернулся водитель уже с Генкой, а тот даже слушать ничего не хотел.
– Слышь, подкидыш. Будешь Брому мешать – я тебе показательно тут горло порежу у всех на глазах. Не трынди чепухи.
– Да мне-то что, – пожал плечами я. – Что увидел, то и сказал. Один справа у антенны. Другой слева, аккурат над водостоком. Третьего не видно, но он посередине ложился.
Водитель, которого назвали Бромом, косо присмотрелся. И тут трио из Шрама и двух аристократов вслед за компанией местных отправилась внутрь здания. Генка, пренебрежительно махнув рукой, вернулся на свою позицию и заговорил с братками.
На всех этих шрамовских бойцов – плевать, если честно. Умрут – и хорошо, быстрее сбегу. Вот только кто сказал, что меня самого валить не станут? Скрыться за ближайшим домом тут несложно, хотя за условной линией машин с рабами стоит еще одна полоса братвы – специально следит, чтобы никто не сбежал, закрывает контур. Но что, если снайперы как раз на этот счет там и сидят? Линия огня у них только на дальние позиции, с дороги их и не видно толком. И где гарантии, что у второй стороны тут не напичкано бойцов по всем зданиям?
Короче, я еще слишком слабо знал реалии этого мира и мог чего-то не учесть. А жить хотелось все же больше, чем жертвовать собой ради смерти людей Шрама.
– Бром, кто у вас по охране главный? – спросил я водителя. – Набери по рации, скажи о снайперах. Хуже не будет, зато будут иметь в виду. Охота тебе на прицеле стоять?
Лицо Брома исказилось, выражая крайнюю степень умственной работы. Надо признать, я его недооценил – думал, совсем тупенький, ему пока прямо не скажешь, он сам ни до чего другого не додумается. Ан-нет. Бром ненавязчиво сел в машину, закрыл дверь. И уже в машине чем-то занялся – плотные тонированные окна не позволили разглядеть.