Чтение онлайн

Фредерик взял ее на руки и понес в холл.

— Так далеко… — прошептала она.

— Ммм…

— Спальня так далеко.

Фредерик с изумлением воззрился на нее: смотри, пожалуйста, какое нетерпение!

— Действительно далеко, — пробормотал он, меняя направление и следуя прямо в музыкальную комнату.

— Здесь мы всегда работаем вместе.

— И сейчас здесь будет звучать великолепная мелодия, — добавил он.

— Ох, Фред, а вдруг появится миссис Даймонд!

— Она убедится в правоте слухов

относительно нравов людей, выступающих на сцене. Но сегодня воскресенье, и она не придет…

Прошло много времени. Кэтрин сидела на коврике перед камином и смотрела, как Фредерик шевелит кочергой дрова. Она разогрела кофе и принесла колбасу. Фред уже надел джинсы и свитер, а она все еще была в коротком халатике. Держа чашку двумя руками, она зевнула. Никогда она не чувствовала себя такой разнеженной, словно кошка, греющаяся на солнышке. Она смотрела с нежностью на любимого, в то время как он сосредоточенно глядел на горящие поленья. Но вот он повернулся и встретил ее улыбку.

— О чем ты думаешь? — Фред опустился рядом с ней на коврик.

— О том, какое счастье — вот так сидеть с тобой у огня и пить кофе. — Она протянула ему чашку с кофе, поцеловав его при этом. — Все у нас теперь так, как и должно было быть.

— Именно таково твое представление о счастье? — спросил он, улыбаясь.

— Да, в промежутках между восторгом и экстазом на грани безумия.

— Хорошо, мы повторим «экстаз и безумие». Знаешь, вчера ты чуть не свела меня с ума в этой комнате.

— Вчера? О чем ты говоришь?

— Ты не можешь себе представить, как действует на меня твой голос, когда ты поешь. Смесь невинности со страстью. Эти хрипловатые звуки…

— Ну, может быть, такова особенность моего пения? — Кэтрин поставила пустую чашку на пол. — Хочешь еще один бутерброд? С колбасой… Только она подгорела.

Фредерик оторвал взгляд от солнечного зайчика на стене и засмеялся.

— Ты сделала ее невероятно вкусной.

— Умирающий от голода мужчина не может быть разборчивым.

— А что я уже съел?

— Огромное количество яичницы, — она прищурилась, — из пяти или шести яиц. С колбасой. И еще пять ломтиков бекона. И три огромных бутерброда с джемом. — Она расхохоталась. — Это после любви ты становишься таким голодным?

— У меня здоровый утренний аппетит.

— Мне кажется, что ты мог бы съесть еще что-нибудь после всего съеденного. Хочешь еще кофе? — Кэтрин снова обняла его. — Я действительно свожу тебя с ума, Фредди?

— Да, с самого начала. Невозможно было находиться с тобой в одной комнате. Я ждал, долго ждал, когда это произойдет. И еще эта проклятая обложка на альбоме. Я был в бешенстве, я готов был бросить тебя прямо на ковер.

— Вот почему ты… — Она замолчала. — Полагаю, что теперь, когда ты нашел ко мне подход, больше я не буду доводить

тебя до сумасшествия.

— Это правда. Я могу взять тебя или покинуть тебя. Все это в моей власти. — Фредерик поставил пустую чашку и взъерошил ей волосы, забавляясь тем, как у нее перекосилось лицо. — Ну я шучу, конечно! Уже полдень. Лучше будет, если мы сделаем хоть часть работы сегодня. Пойдем-ка, потрудимся. У меня есть новая идея. — Они перешли в музыкальную комнату. — Что-нибудь в этом роде. — Он сыграл на рояле несколько тактов мелодии, отработанных в том темпе, который он уже предлагал. — И немножко рока. Да. Тут нужны синкопы, повторяющие удары сердца. Вот такая идея! Резче и порывистее, вместе с хором.

Кэтрин, стоя у него за спиной, удовлетворенно улыбалась, пока он играл.

— Тогда все, что после этого нам будет нужно, это лирическая часть.

— А больше никаких нет идей? — спросил Фредерик.

— Есть, конечно. — Кэтрин села рядом с ним. — Нам надо что-то придумать, чтобы голос подруги Лолиты стал похож на писк детской куклы. Ее песни должны быть фоном для Линды Хармен. Естественно, хор и здесь должен звучать. Но о чем собственно ты думаешь сейчас?

Фредерик резко повернул ее к себе, но она уклонилась от поцелуя.

— Кэт! — Он крепко обнял ее. — Я сильно сомневаюсь, что мы сможем работать, пока ты одета так, как сейчас. Я советую тебе надеть самое непривлекательное платье.

— Я отвлекаю тебя, Фредди?

— Нет, ты меня соблазняешь! Далеко ли мы продвинемся так в работе?

— Да я и сама уже не могу справиться с собой.

— Ну и я уже на грани!

— Тогда пойду поищу непривлекательное платье.

— Позже, — сказал он и стиснул ее в объятиях, когда она попыталась встать.

— Фред, ну в самом деле…

— Позже, — повторил он и нежно увлек ее на ковер.

Наконец солнце прочно обосновалось на небосводе Сандерленда. Холодные утра сменялись теплыми полуднями, за окнами жужжали пчелы. Ночи стали не такими сырыми. Нежный аромат жимолости носился в воздухе. Потом начали расцветать розы. Через несколько недель вся округа оказалась цветущей. А Кэтрин была любима!

В какой бы день жизни ее ни спросили, чего она хочет больше всего, она бы ответила: «Любить и быть любимой». Она жаждала любви, будучи ребенком. Она изголодалась по ней, когда подростком скиталась из города в город. Никогда у нее не было ни привязанностей, ни возможности завести постоянных друзей. И Кэтрин отдавала свою любовь публике. Она никогда не чувствовала себя отделенной от зрителей, стоя у рампы под прожекторами. И они это знали. Любовь, которая исходила от аудитории, заполняла потребность Кэтрин в этом чувстве. Но все это было не то. Не то! Теперь же у нее был он, ее Фредди!